Военная необходимость

Во время вооруженного конфликта военная необходимость представляет собой концепцию, используемую для оправдания применения вооруженной силы. Применение вооруженной силы регулируется международным гуманитарным правом (МГП), также известным как право вооруженных конфликтов или право войны. МГП регулирует ведение военных действий, устанавливая ограничения на средства и методы ведения войны, соотнося военную необходимость с другим основополагающим принципом — принципом гуманности, также закрепленным в МГП. Нормы МГП призваны обеспечить равновесие между двумя основополагающими принципами - принципом гуманности и принципом военной необходимости. Толкование этих норм осуществляется с соблюдением этого равновесия (особенно в отношении принципов избирательности, предосторожности и соразмерности). Нормы МГП призваны ограничить страдания, смерть, увечья и разрушения в ходе вооруженного конфликта, особенно в тех случаях, когда они не связаны непосредственно с конкретной военной необходимостью или являются несоразмерными по отношению к ожидаемому военному преимуществу, при этом принимая во внимание неизбежный ущерб, причиняемый военными действиями.

Одной из первых национальных попыток кодификации правил ведения войны стал Кодекс Либера, принятый в 1863 году с целью регулирования поведения солдат армии Союза в ходе гражданской войны в США. Кодексом допускалось только применение военной силы, оправданное «военной необходимостью», определяемой как такие «меры, которые необходимы для достижения целей войны и которые являются законными в соответствии с современным правом и обычаями ведения войны» (ст. 14 Кодекса Либера). Применение принципа военной необходимости ограничено требованиями гуманности. Таким образом, в статье 16 Кодекса Либера говорится, что «военная необходимость не допускает жестокости, то есть причинения страданий ради страданий или из мести, а также нанесения увечий или ранений, кроме как в бою, или пыток с целью получения признаний. Не допускается ни применение яда, ни бессмысленное опустошение территории». Указанный прецедент оказал влияние на формирование военных уставов в ряде других государств и стал одной из основ последующей кодификации МГП.

В соответствии с принципом военной необходимости, сторона в вооружённом конфликте вправе применять лишь такие средства и методы ведения войны, которые объективно необходимы для достижения её законных военных целей. Как разъясняется в Руководстве по гуманитарному праву в ходе вооруженных конфликтов (Handbook of Humanitarian Law in Armed Conflicts), а также подтверждается Международным уголовным трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ) (Обвинитель против Блашкича, дело № IT-95-14-T Постановление от 3 марта 2000 года, п. 157):

«Вопрос о военной необходимости относится к нормам международного гуманитарного права и основан на принципе, согласно которому воюющая сторона вправе применять только такого рода и масштаба силу, которая необходима для достижения военной победы над противником. Таким образом, избыточное или неоправданное применение силы запрещено».

Как указывается в Руководстве, международно признанного определения военной необходимости не существует, даже несмотря на то, что она может выступать исключением из действия отдельных норм МГП. Однако литература и судебная практика по этому вопросу сходятся во мнении относительно основных компонентов военной необходимости: это действие, которое является (1) неотложным; (2) необходимым для достижения (3) определенной военной цели; и (4) совместимым с международным гуманитарным правом.

Таким образом, насилие и разрушения, не оправданные военной необходимостью, запрещены МГП. Использование вооруженной силы законно лишь в том случае, когда в качестве целей выступают конкретные военные объекты, и только при условии соблюдения принципа соразмерности. Согласно принципу соразмерности, военная необходимость тесно связана с военным преимуществом, ожидаемым от нападения. Необходимо сопоставить ожидаемое военное преимущество с предполагаемыми потерями среди гражданского населения и ущербом, которые могут возникнуть в результате нападения или предшествовать ему.

И наоборот, принцип военной необходимости позволяет оспорить применение силы, если выясняется, что такие акты насилия и разрушения оказались:

• бесполезными, т. е. никак не связанными с достижением конкретного военного преимущества; 

• несоразмерными, т. е. когда достигнутое военное преимущество не было пропорциональным ущербу, нанесенному гражданскому населению и объектам;

• неизбирательными, т. е. когда в ходе наступательной операции не было возможности провести различие между гражданскими и военными объектами;

• направленными в первую очередь на терроризирование гражданского населения.

Военная необходимость не может быть использована ни для оправдания, ни для санкционирования действие, запрещенных МГП. Отступление от норм МГП по причине военной необходимости допустимо только при наличии прямого указания на это в самой норме (МККК, Комментарий к Дополнительным протоколам от 8 июня 1977 года к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, 1987 год, пункт 1389, и комментарий к третьей Женевской конвенции, 2020 год, п. 497). Военная необходимость выступает как основополагающий принцип, но также и как исключение из общих правил защиты, предоставляемых МГП. Военная необходимость может быть исключением, если правила ведения войны и военная цель при этом не противоречат МГП. Отдельные меры защиты, предусмотренные МГП для гражданских и других покровительствуемых лиц, могут быть ограничены по причине императивной военной необходимости, но только при ясном и четком обосновании допустимости подобного исключения(см. ЖI, ст. 33; ЖII, ст. 28; ЖIII, ст. 126; ЖIV, ст. 108 и 143; ЖПI, ст. 54(5), 62(1), 67(4) и 71(3); ОМГП, нормы 43 и 50).

Если нарушения Женевских конвенций могут квалифицироваться как военные преступления и/или преступления против человечности, отсутствие военной необходимости является обязательным элементом обвинения, подлежащим доказыванию в суде. В дальнейшем суд может оценить обоснованность военной необходимости нападения, руководствуясь стандартом доказывания, установленным МТБЮ: «Вопрос о достижимости военного преимущества должен решаться [...] с позиции лица, планирующего нападение, с учетом доступной ему информации об эффективном использовании объекта в военных действиях. То есть, каждый случай подлежит рассмотрению на основе имеющихся фактов». (Обвинитель против Стругара, дело № IT-01-42-T, Постановление от 31 января 2005 года, пункт 295; Обвинитель против Галича, дело № IT-98-29-T, Постановление от 5 декабря 2003 года, пункт 51).

Военная необходимость находится в тесной взаимосвязи с другими нормами и принципами МГП. Она всегда должна соотноситься с нормами, касающимися средств и методов ведения войны, выбора военных целей, нападений, соразмерности и защиты гражданского населения. Таким образом, простое заявление о военной необходимости не может служить оправданием нападения или иных принудительных действий, которые прямо не запрещены МГП. В Комментариях к Дополнительным протоколам к Женевским конвенциям указывается, что отсутствие в МГП прямого запрета на ту или иную военную практику не равнозначно разрешению на ее применение (МККК, Комментарий к Дополнительным протоколам от 8 июня 1977 года к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, ст. 35 ЖПI, 1987 г., п. 1395 и Комментарий к третьей Женевской конвенции, 2020 г., п. 497).

Это особенно важно для контроля над быстро развивающейся военной практикой и вооружениями и удерживания их в рамках МГП. Особую актуальность этот принцип приобретает в ряде сложных ситуаций, включая кибервойну, применение кассетных боеприпасов и боевые действия в городах, целенаправленные убийства и т. д.

Крайне важно обеспечивать соблюдение МГП в условиях конкретных вооруженных конфликтов, особенно в войнах против групп, признанных террористическими. В этих случаях аргумент национальной безопасности, наряду с военной необходимостью, применяется для обоснования отступлений от МГП и верховенства права.

Судебная практика

Военная необходимость упоминается и обсуждается в различных решениях международных судов, начиная с Нюрнбергского военного трибунала и заканчивая Международным Судом ООН (МС), Международным уголовным судом (МУС), Чрезвычайными палатами судов Камбоджи (ЧПСК) и Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ).

Соединенные Штаты Америки против Вильгельма Листа и др. (Процесс по делу о заложниках) Постановление, Нюрнбергский процесс, стр. 1256:

Нюрнбергский суд отмечает, что принцип военной необходимости не «оправдывает нарушение позитивных норм».

МС, Военная и военизированная деятельность в Никарагуа и против Никарагуа (Никарагуа против Соединенных Штатов Америки), Постановление от 27 июня 1986 года, пункт 237:

Поскольку Суд установил, что условие sine qua non, необходимое для осуществления Соединенными Штатами Америки права на коллективную самооборону, в данном случае не выполнено, оценка действий Соединенных Штатов Америки в отношении критериев необходимости и соразмерности приобретает иное значение. Таким образом, согласно заключению Суда, даже если бы вышеупомянутые действия Соединенных Штатов Америки были выполнены в строгом соответствии с требованиями необходимости и соразмерности, они не приобрели бы законного характера. Однако, если и это условие не было выполнено, то это могло бы послужить дополнительным основанием для квалификации этих действий как противоправных. По вопросу необходимости Суд отмечает, что меры, принятые Соединенными Штатами Америки в декабре 1981 г. (или, самое раннее, в марте того же года — пункт 93 выше), нельзя считать соответствующими «необходимости», оправдывающей действия Соединенных Штатов Америки против Никарагуа на основании помощи, оказанной Никарагуа вооруженной оппозиции в Сальвадоре. Во-первых, эти меры были приняты и начали приносить свои плоды лишь через несколько месяцев после того, как крупное наступление вооруженной оппозиции против правительства Сальвадора (январь 1981 г.) было полностью отражено, что привело к существенному снижению активности оппозиции. Таким образом, главная опасность для правительства Сальвадора могла быть устранена без вмешательства Соединенных Штатов Америки в Никарагуа и против нее. Соответственно, нельзя утверждать, что эта деятельность производилась в силу необходимости. Независимо от того, соответствовала ли помощь "контрас" критерию соразмерности, Суд не может рассматривать действия Соединенных Штатов Америки, кратко изложенные в пунктах 80, 81 и 86, в частности, связанные с минированием портов и нападениями на порты, нефтяные объекты в Никарагуа и т.д., как удовлетворяющие этому критерию. Какая бы неопределенность ни существовала в отношении точных масштабов помощи, полученной сальвадорской вооруженной оппозицией от Никарагуа, очевидно, что вышеперечисленные действия СЩА не могли быть соразмерны этой помощи. Наконец, в связи с этим Суд должен также отметить, что реакция Соединенных Штатов Америки в контексте приказа о перемещении гражданского населения для его безопасности, например, в случае эпидемий или стихийных бедствий, не является преступлением согласно статье 8(2)(e)(viii) Статута. Относительно концепции военной необходимости Судебная палата указывает, что упоминание «императивных военных причин» в Статуте, основанное на статье 49 четвертой Женевской конвенции, отсутствует в Элементах преступлений.

Прокурор против Боско Нтаганды, ICC-01/04-02/06-2359, Постановление от 8 июля 2019 года, п. 98:

Приказ о перемещении гражданского населения для его безопасности, например, в случае эпидемий или стихийных бедствий, не является преступлением согласно статье 8(2)(e)(viii) Статута. Относительно концепции военной необходимости Судебная палата указывает, что упоминание «императивных военных причин» в Статуте, основанное на статье 49 четвертой Женевской конвенции, отсутствует в Элементах преступлений. В этой связи Палата напоминает, что она определила концепцию военной необходимости, опираясь на соответствующее положение статьи 14 Кодекса Либера, в которой военная необходимость определяется как необходимость принятия таких «мер, которые необходимы для достижения целей войны и которые являются законными в соответствии с современным правом и обычаями ведения войны». Принимая во внимание данное определение, в особенности акцент на «необходимом» характере мер, Палата полагает, что понятие «настоятельной необходимости» входит в общую концепцию военной необходимости, как ее трактует Палата. Несмотря на это, Палата считает, что прямое добавление прилагательного «настоятельная» в Статут лишь подчеркивает, что случаи, в которых может быть отдан приказ о законном перемещении, носят ограниченный характер (выделено нами).

Прокурор против Жермена Катанга, ICC-01/04-01/07, Постановление в соответствии со статьей 74 Статута, 7 марта 2014 года, п. 800:

«Статья 8(2)(e)(i) Статута устанавливает запрет на умышленное нанесение ударов по гражданскому населению. Палата напоминает, что этот запрет ни при каких обстоятельствах не может быть отменен на основании военной необходимости» (выделено нами).

В пункте 894 вновь отмечается, что МУС применяет определение военной необходимости, содержащееся в Кодексе Либера.

Прокурорпротив Жан-Пьера Бембы Гомбо, ICC-01/05-01/08, Постановление в соответствии со статьей 74 Статута, 21 марта 2016 года, п. 123:

Судебная палата II подтвердила определение военной необходимости, содержащееся в статье 14 Кодекса Либера, которая предусматривает, что «военная необходимость в современном понимании цивилизованных стран заключается в необходимости принятия таких мер, которые необходимы для достижения целей войны и которые являются законными в соответствии с современным правом и обычаями ведения войны» (выделено нами).

ЧПСК, Палата Верховного суда, Апелляционное решение по делу 002/01, 23 ноября 2016 г., пункт 445:

«Здесь нет никаких указаний, что какие-либо из убийств, упоминаемых Судебной палатой, были совершены законно или были оправданы военной необходимостью».

ЧПСК, Дело 002/01, Постановление от 7 августа 2014 года, пункт 450:

«Принудительное перемещение предполагает (i) преднамеренное, (ii) принудительное перемещение отдельных лиц (iii) из района, в котором они находятся на законных основаниях, (iv) не оправданное соображениями безопасности гражданского населения или военной необходимостью».

ЕСПЧ, дело «Кононов против Латвии» (жалоба № 36376/04), Большая палата, Постановление от 17 мая 2010 г., пункт 127:

Что касается военной необходимости, то в постановлении [по делу Вильгельма на Нюрнбергском процессе] отмечалось следующее: 

«Военная необходимость позволяет воюющей стороне, в соответствии с законами войны, применять любое количество и вид силы, чтобы добиться полного подчинения противника с наименьшими возможными затратами времени, жизни и денег. В целом, это санкционирует применение оккупирующей державой мер, необходимых для обеспечения безопасности ее сил и содействия успеху ее операций. Это позволяет лишать жизни вооруженных врагов и других лиц, чье уничтожение неизбежно в результате военных действий; это разрешает захватывать вооруженных врагов и других лиц, представляющих особую опасность, но не допускает убийства невинных жителей в целях мести или удовлетворения жажды убийства. Уничтожение собственности может быть признано правомерным, только если оно обосновано настоятельной военной необходимостью. Разрушение как самоцель является нарушением международного права. Должна существовать разумная связь между уничтожением имущества и ослаблением вражеских сил».