Оружие

Существует огромное разнообразие видов оружия и множество способов их использования. Законность или незаконность конкретного вида оружия устанавливается специальными международными договорами. Международное гуманитарное право (МГП) ограничивает выбор оружия (I). МГП также регулирует его применение (II).  На некоторые виды оружия распространяются особые правила (III). Международная торговля обычными вооружениями также регулируется на международном уровне (IV).

Совместимость каждого нового вида оружия с принципами МГП должна быть изучена государствами при консультативном участии МККК. 

I. Нормы международного права ограничивают выбор оружия

Исходя из норм МГП, в целом уже давно запрещается применять виды оружия, имеющие неизбирательные и неконтролируемые последствия и способные причинить излишние травмы или страдания.  Этот принцип вытекает из правила, согласно которому «право сторон, находящихся в конфликте, выбирать методы или средства ведения войны не является неограниченным» (ЖПI, ст. 35).

Таким образом, в соответствии с МГП, не только применение, но и производство, накопление запасов и продажа некоторых видов оружия могут быть запрещены.  Имеется в виду, например, химическое и биологическое оружие, а также и противопехотные мины (ППМ).  С 1977 г. (с момента принятия первого Дополнительного протокола к Женевским конвенциям 1949 г.) в МГП также «запрещается применять методы или средства ведения военных действий, которые имеют своей целью причинить или, как можно ожидать, причинят обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде» (ЖПI, ст. 35).

Большая часть этих запретов, регулирующих использование таких видов оружия, применяется лишь по отношению к странам, подписавшим соответствующие международные конвенции.  Однако, существует единственное исключение — Женевские конвенции и их Дополнительные протоколы, ратифицированные большинством государств. Их применение имеет силу международного обычного права и в значительной степени регулирует методы ведения войны.

➔ Международное гуманитарное право ; Методы ведения войны

При изучении, разработке, приобретении или принятии на вооружение новых видов оружия, государства должны определить, не противоречит ли их применение каким-либо нормам МГП (ЖПI, ст. 36). Главным консультантом в этих вопросах выступает Международный комитет Красного Креста (МККК).

II. Нормы гуманитарного права ограничивают способы возможного применения оружия

Эти ограничения детально изложены в четырех Женевских конвенциях 1949 г. и в Дополнительных протоколах 1977 г. На сегодняшний день все государства обязаны их соблюдать. Вот некоторые основные правила:

• Стороны конфликта должны проводить четкую грань между гражданскими и военными объектами. Используемое оружие должно позволять всегда делать такое различие. 

• Запрещается применение таких видов оружия, которые не были бы оправданы реальной военной необходимостью или действие которых оказалось бы чрезмерным по сравнению с ожидаемым военным преимуществом или с предполагаемой военной угрозой.  Подобные меры призваны ограничить чрезмерные разрушения и бессмысленные страдания.

• В целях ограничения последствий использования оружия для гражданского населения и гражданских объектов стороны конфликта (особенно командиры) должны принимать целый ряд конкретных мер предосторожности.

➔ Методы ведения войны; Нападение ; Обязанности командиров 

Применение оружия регламентировано также обычным международным гуманитарным правом (ОМГП).  В норме 70 исследования об ОМГП, опубликованного МККК в 2005 г., оговаривается следующее: «Запрещается использовать средства и методы ведения войны, способные нанести чрезмерные повреждения или причинить излишние страдания». Норма же 71 гласит: «Запрещается использовать оружие неизбирательного действия». Обе нормы применимы как к международным, так и немеждународным вооруженным конфликтам.

Другим важным правовым инструментом общего характера, призванным ограничить использование оружия, стала принятая в Женеве 10 октября 1980 г. Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения (травмы) или имеющими неизбирательное действие, известная под именем «Конвенции об обычном оружии» (ратифицирована 127 государствами на июль 2024 г.), а также прилагаемые к ней протоколы: (I) Протокол о необнаруживаемых осколках (Протокол I ратифицирован 120 государствами-участникам на июль 2024 г.); (II) Протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств (Протокол II ратифицирован 106 государствами-участниками на июль 2024 г.); (III) Протокол о запрещении или ограничении применения зажигательного оружия (Протокол III ратифицирован 116 государствами на июль 2024 г.); (IV) Протокол об ослепляющем лазерном оружии (Протокол IV принят в Венне 13 октября 1995 г. ратифицирован 110 государствами на июль 2024 г.); (V) Протокол по взрывоопасным пережиткам войны (Протокол V ратифицирован 98 государствами-участниками на июль 2024 г.).

III. Различные категории регулируемого оружия

Существуют различные виды оружия, и новые виды разрабатываются регулярно. В то время как некоторые виды оружия разрешается применять, но при этом могут быть запрещены конкретные способы их использования: холодное (А) и огнестрельное оружие (В). Другие виды оружия строго регулируются или даже категорически запрещены из-за их неизбирательного действия: зажигательное оружие (С), оружие массового уничтожения (D), включая биологическое и бактериологическое оружие (D1) химическое оружие (D2), ядерное оружие (D3) и мины (Е). Автономные системы вооружений (F) и кибероружие (G) вызывают особые сложности в применении МГП, особенно в аспектах человеческого контроля и ответственности командиров.

A. Клинковое оружие

Речь идет обо всех видах наступательного или режущего оружия, изготовленного из металла или стали, например, кинжалы, сабли, мечи, мачете, ножи, штыки. Их применение ограничивается общими нормами МГП, запрещающими нападать на некомбатантов, предательски убивать или наносить ранения и причинять чрезмерные повреждения или излишние страдания (ст. 23 Гаагской Конвенции (IV) о законах и обычаях сухопутной войны; ЖПI, ст. 35–37).

B. Огнестрельное оружие

Сюда входят все виды оружия, стреляющего патронами, ядрами и разрывными снарядами, как, например, ружья, пушки, бомбы, ракеты, кассетные боеприпасы и т. д.  Запрещены лишь определенные категории огнестрельного оружия:

• разрывные пули или патроны весом менее 400 граммов (Санкт-Петербургская декларация 1868 года «Об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль»);

• «пули, легко разрывающиеся или сплющивающиеся в человеческом теле» (Гаагская декларация 29 июля 1899);

• любое оружие, основное действие которого заключается в нанесении повреждений осколками, не обнаруживаемыми в теле человека с помощью рентгеновских лучей (Протокол I о необнаруживаемых осколках к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, Женева, 1980 г.);

• кассетные боеприпасы, чье применение, хранение, производство и передача полностью запрещены Конвенцией по кассетным боеприпасам, принятой в Дублине 30 мая 2008 г. и вступившей в силу в августе 2010 г.  По состоянию на июль 2024 года к Конвенции присоединились 124 государства: 112 ратифицировали и 12 подписали Конвенцию. В целях контроля за осуществлением Конвенции государствами-участниками проводятся регулярные совещания для принятия решений по любому вопросу, связанному с осуществлением Конвенции, включая ее функционирование и статус.  Первое совещание государств-участников состоялось во Вьентьяне (Лаосская Народно-Демократическая Республика) с 9 по 2 сентября 2010 г.  Второе совещание проходило в Бейруте (Ливан) с 12 по 16 сентября 2011 года. В соответствии со статьей 12 Конвенции, первая обзорная конференция состоялась с 7 по 11 сентября 2015 года в Дубровнике (Хорватия) через пять лет после вступления Конвенции в силу. Целью этой конференции было, среди прочего, провести обзор действия и статуса Конвенции. Вторая обзорная конференция прошла в Женеве 25–27 ноября 2020 года и в виртуальном формате 20–21 сентября 2021 года.

30 апреля 2010 г. в Киншасе в Демократической Республике Конго (ДРК) была подписана Центральноафриканская конвенция о контроле за стрелковым оружием и легкими вооружениями, боеприпасами к ним, их составными частями и компонентами, которые могут быть использованы для их производства, ремонта или сборки (Киншасская конвенция). Конвенция была принята на 35-м министерском совещании Постоянного консультативного комитета Организации Объединенных Наций по вопросам безопасности в Центральной Африке. Конвенцию подписали одиннадцать стран, а именно Ангола, Бурунди, Габон, Демократическая Республика Конго (ДРК), Камерун, Республика Конго, Руанда, Сан-Томе и Принсипи, Центральноафриканская Республика, Чад и Экваториальная Гвинея.  Конвенция вступила в силу 8 марта 2017 года. По состоянию на июль 2024 года ее ратифицировали восемь стран: Ангола, Габон, Демократическая Республика Конго, Камерун, Сан-Томе и Принсипи, Центральноафриканская Республика, Чад, Экваториальная Гвинея. Конвенция нацелена на предотвращение, пресечение и искоренение незаконной торговли стрелковым оружием и легкими вооружениями (английский термин – Small Arms and Light Weapons, SALW) и их незаконного оборота, с тем чтобы положить конец вооруженному насилию и торговле людьми, связанные с незаконной торговлей этим видом оружия (ст. 1 (1) и (3)).

На государства-участники возлагаются, в частности, следующие обязательства i) запретить любую передачу негосударственным вооруженным группировкам стрелкового оружия и легких вооружений (ст. 4); ii) назначить компетентный национальный орган, отвечающий за рассмотрение вопросов, касающихся выдачи лицензий на передачу как государственным учреждениям, так и отвечающим требованиям частным субъектам (ст. 5); iii) разработать сертификат конечного пользователя для каждой импортной операции (ст. 6); iv) ввести запрет на приобретение, ношение и применение легких вооружений и торговлю ими гражданскими лицами на своей территории (ст. 7); v) раз в полгода проводить инспекцию, инвентаризацию запасов и оценку условий хранения стрелкового оружия и легких вооружений, находящихся в распоряжении вооруженных сил, сил безопасности и иных уполномоченных организаций, а также собирать, конфисковать, регистрировать и уничтожать излишние, устаревшие или незаконные единицы стрелкового оружия и легких вооружений (ст. 15). Для проведения мониторинга за осуществлением Конвенции государства-участники оказывают поддержку в целях учреждения группы экспертов по мониторингу и оценке осуществления мероприятий (ст. 32).

ОМГП запрещает использование некоторых видов огнестрельного оружия как в международных, так и в немеждународных конфликтах.  В соответствии с нормой 77 ОМГП «запрещается использовать пули, которые легко разворачиваются или сплющиваются в человеческом теле». В норме 78 «запрещается применять против людей пули, которые взрываются в человеческом теле»; согласно норме 79, «запрещается использовать оружие, основное действие которого заключается в нанесении повреждений необнаруживаемыми осколками», в то время как в норме 80 содержится запрет на применение мин-ловушек, «которые каким-либо образом соединены или ассоциируются с объектами или лицами, имеющими право на особую защиту по международному гуманитарному праву, или с объектами, которые могут привлечь внимание гражданских лиц».

C. Зажигательное оружие

Относится к категории огнестрельного оружия. Речь идет об оружии, применяемом с целью поджога объектов или причинения ожогов людям. Его использование, как и использование любого другого оружия, запрещено по отношению к лицам и объектам, пользующимся защитой МГП (гражданское население, объекты, имеющие гражданский характер, включая леса и т. д.). 

Не разрешается также использовать зажигательное оружие против комбатантов и других военных объектов, расположенных «внутри зон высокой концентрации гражданского населения» (Протокол III к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, 10 октября 1980 г.).

Норма 84 ОМГП предупреждает, что «если применяется зажигательное оружие, следует соблюдать особую осторожность, чтобы избежать случайных потерь жизни среди гражданского населения, ранения гражданских лиц и случайного ущерба гражданским объектам или, во всяком случае, свести их к минимуму», а в норме 85 говорится, что «применение зажигательного оружия против людей запрещено, за исключением случаев, когда невозможно применить менее вредоносное оружие, чтобы вывести лицо из строя».  Обе нормы применимы как к международным, так и немеждународным вооруженным конфликтам.

D. Оружие массового уничтожения

В настоящее время к оружию массового уничтожения (ОМУ) относятся все виды бактериологического, химического и ядерного оружия. 

Являясь оружием неизбирательного действия, все ОМУ несовместимы с принципами МГП, которое зиждется на военной возможности проводить различия между гражданскими и военными объектами, между мирными жителями и вооруженными силами.

1. Бактериологическое (или биологическое) оружие

Бактериологическое или, как его еще называют, «биологическое» оружие нацелено на распространение болезней, опасных для жизни или здоровья людей, животных и растений. ОМГП запрещает применение бактериологического оружия как во время международных, так и во время немеждународных вооруженных конфликтов (норма 73 исследования об обычном МГП).  Кроме того, применение, производство и накопление этих видов оружия строго запрещены двумя главными международными документами:

— Женевский протокол (подписан 17 июня 1925) о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых и других подобных газов и бактериологических средств. Под этим документом подписались 146 государств по состоянию на июль 2024 г.

— Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении, лучше известная как Конвенция о биологическом и токсинном оружии (КБТО). Подписана 10 апреля 1972 (по данным за июль 2024 г. к ней присоединились 187 государства). Ее актуальность и разнообразие имеющихся в ней запретов делают эту конвенцию основным руководством в области регламентации бактериологического оружия. 

В 1 статье Конвенции содержится перечень запрещенных элементов. Речь идет о «микробиологических или других биологических агентах или токсинах», а также об «оружии, оборудовании или средствах доставки, предназначенных для их использования».  Отсутствие определения и теперь представляет собой серьезную проблему, так как государства никак не могут прийти к единому мнению относительно смысла формулировки: «оружие, оборудование или средства доставки».

Конвенция о биологическом и токсинном оружии (КБТО) вступила в силу в 1975 г. Конвенция стала первым многосторонним договором о разоружении, запрещающим целую категорию оружия массового уничтожения. Конвенция практически сразу же подверглась критике, в частности, из-за отсутствия четкого определения упоминаемого оружия, а также механизмов контроля. И только во время третьей Обзорной конференции в 1991 г. государства-участники КБТО решили рассмотреть возможные меры по проверке.  От этой идеи все же отказались в 2001 г., когда Соединенные Штаты Америки отклонили проект протокола, в соответствии с которым государства-участники должны были заявлять о соответствующих объектах и позволять проводить инспекции. В 2006 г. во время шестой Обзорной конференции государства-участники пришли к согласию относительно создания Группы имплементационной поддержки Конвенции (ГИП), уполномоченной помогать государствам в осуществлении Конвенции. При финансовой поддержке государств-участников Конвенции ГИП выполняет различные задачи (административная поддержка, меры по укреплению доверия) и действует в качестве координационного пункта для оказания поддержки осуществлению на национальном уровне.  Тем не менее ГИП обладает лишь ограниченными возможностями мониторинга, учитывая ее небольшой размер, ограниченное финансирование и узкий мандат, не позволяющий проводить инспекции или обеспечивать соблюдение требований.

Седьмая обзорная конференция КБТО проходила в Женеве с 5 по 22 декабря 2011 г. Государства-участники впервые с 2006 года смогли в рамках конференции рассмотреть ход осуществления Конвенции. По словам тогдашнего председателя Конференции посла Нидерландов Пола ван ден Эйссела, Конвенция по биологическому оружию явно нуждается в укреплении на основе консенсуса. В центре внимания обзорной конференции оказались, в частности, следующие вопросы: (а) определение путей и средств укрепления национального режима осуществления; (b) создание мер по обеспечению подотчетности для оценки соблюдения Конвенции; (c) разработка национальных, региональных и международных мер повышения биобезопасности и биозащищенности; (d) меры по укреплению доверия между государствами; (e) способы укрепления потенциала ГИП. Седьмая и восьмая обзорные конференции также дополнили задачи, возлагаемые на ГИП. В частности, в задачи вошло: административная поддержка и содействие; поддержка и содействие в осуществлении на национальном уровне; поддержка и содействие в осуществлении мер укрепления доверия; поддержка и содействие в обеспечении универсальности; администрирование базы данных для запросов и предложений об оказании помощи и содействия соответствующему обмену информацией и поддержка усилий государств-участников по выполнению решений и рекомендаций обзорной конференции, а также публикация ежегодного доклада. ГИП находится в женевском отделении Управления Организации Объединенных Наций по вопросам разоружения (УВР). Девятая обзорная конференция прошла в декабре 2022 года в напряженной обстановке после пандемии COVID-19 и российского военного вторжения на Украину. Текст заключительной декларациии согласовать не удалось. Десятая обзорная конференция запланирована на 2027 год.

✎@ https://disarmament.unoda.org/biological-weapons/implementation-support… Общая электронная почта УВТ: bwc@un.org

2. Химическое оружие

Это оружие, самое точное определение которого дано в Конвенции 1992 г., рассмотренной ниже, может вызвать летальный исход, временный инкапаситирующий эффект или причинить постоянный вред (в частности — незаживающие раны) человеку или животным. Обычно сюда относят боеприпасы и устройства, высвобождающие химические вещества. Применение, изготовление и хранение химического оружия запрещено многими юридическими документами, такими как:

— Гаагская декларация о неупотреблении снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы, принята 29 июля 1899 г.;

— Протокол 1925 г. о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых и других подобных газов и бактериологических средств (см. выше): эта конвенция запрещает применение химического и биологического оружия во время международных вооруженных конфликтов, но не запрещает его накопление или производство. Кроме того, разрешается его использование в целях репрессалий против стран, которые применили их первыми, а также против стран, не входящих в число участников Протокола. В Конвенции не содержится ни одной меры эффективного осуществления или контроля. 

— Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и его уничтожении. Была принята в Женеве 3 сентября 1992 года, вступила в силу 29 апреля 1997 г. По состоянию на июль 2024 г. участниками Конвенции являлись 193 государства. Конвенцией создана в Гааге Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО). Этот контрольный орган состоит из секретариата и группы инспекторов. В его обязанности входят: анализ представляемых государствами-участниками отчетов о своей деятельности, касающейся химической промышленности; проведение текущих или «внезапных» проверок и расследований на государственных и частных объектах производства; а также мониторинг проведения уничтожения существующих запасов этого оружия.

@✎Контакты 
ОЗХО

Johan de Wittlaan 32

NL-2517, Гаага, Нидерланды

Тел.: +31 70 416 33 00 Факс: +31 70 306 35 35

www.opcw.org

Применение химического оружия в международных и немеждународных вооруженных конфликтах также запрещено ОМГП (Норма 74 исследования МККК). Норма 75 гласит: «Запрещается применять вещества, предназначенные для борьбы с беспорядками, в качестве метода ведения войны»; в норме 76 говорится, что «использование гербицидов в качестве метода ведения войны запрещено, если: а) они по сути являются запрещенным химическим оружием; b) они по сути являются запрещенным биологическим оружием; c) они направлены против растительности, которая не является военным объектом; d) их применение попутно повлечет за собой потери жизни среди гражданского населения, ранения гражданских лиц и причинение ущерба гражданским объектам или то и другое вместе, которые были бы чрезмерны по отношению к конкретному и непосредственному военному преимуществу, которое предполагается получить; или e) их применение причинит обширный, долговременный и серьезный ущерб окружающей среде».

3. Ядерное оружие

Контроль над ядерным разоружением, главным образом, осуществляется Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), расположенным в Вене. Система контроля опирается на три международных договора, контролирующих ядерное вооружение и ядерные материалы:

— Договор о нераспространении ядерного оружия (известный также как Договор о нераспространении или ДНЯО), принятый под эгидой ООН в 1968 г., вступил в силу 5 марта 1970 г. на начальный период в 25 лет. Его действие было продлено на неопределенно долгий срок в 1995 г. Данный международный акт насчитывает 191 государство-участника (данные на июль 2024 г.), в том числе пять ядерных держав, входящих в Совет Безопасности ООН. Не ратифицировали договор: Израиль, Индия и Пакистан. Северная Корея, первоначально вступившая в договор, вышла из него 10 января 2003 года. Согласно статье III ДНЯО, МАГАТЭ осуществляет надзор за соблюдением соглашения. Полномочия МАГАТЭ по контролю за использованием всех ядерных материалов были расширены Дополнительным протоколом от 22 сентября 1998 года.

— Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), принятый 10 сентября 1996 г. на Конференции ООН по разоружению. По состоянию на 2023 год Договор еще не вступил в силу. Для вступления в силу, Договор должны ратифицировать 44 страны, обладающие ядерным потенциалом, в том числе «пороговые» государства. К июлю 2024 г. его подписали 187 государств, а ратифицировали 178, из них только 20 считаются государствами, обладающими ядерным потенциалом, а «пороговые» государства заявили, что ратифицировать его не будут. Этот договор дополняет предыдущий Московский договор 1963 года (Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой), предусматривавший частичное запрещение ядерных испытаний.

— Договор о запрещении ядерного оружия (ДНЯО) был подписан 7 июля 2017 года в ходе конференции Организации Объединенных Наций, где обсуждались вопросы создания юридически обязательного соглашения в этой области. Он начал действовать 22 января 2021 года, спустя 90 дней после его ратификации 50 государствами-участниками, как это предусмотрено статьей 15. По состоянию на июль 2024 г. участниками Договора являлись 70 государств.

Этот новый международный договор запрещает применение, угрозу применением, разработку, производство, испытание и накопление запасов ядерного оружия и складирование такого оружия на своей территории. Государствам также запрещается поддерживать кого-либо в таких действиях, а также подстрекать или побуждать к их совершению. Хотя договор был подписан большинством стран, ядерные державы и их многочисленные союзники не принимали участия в переговорах и, вероятно, не станут его подписывать или ратифицировать.

До июля 2017 года не было единой международной конвенции, которая бы прямо запрещала использование ядерного оружия. Тем не менее доктрина международного права гласит, что ядерное оружие – это оружие массового уничтожения неизбирательного действия. Это означает, что его использование запрещено Дополнительным протоколом I к Женевским конвенциям, где явным образом прописан запрет на использование оружия неизбирательного или чрезвычайно травматичного действия  (см. раздел I этой статьи). Из девяти стран, о которых известно, что они обладают ядерным оружием или ядерным потенциалом (Израиль, Индия, Китай, Пакистан, Россия, Северная Корея, Соединенное Королевство, Франция и США), четыре не ратифицировали Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям, а восемь не ратифицировали ДНЯО.

8 июля 1996 года по запросу Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций Международный Суд (МС) вынес консультативное заключение относительно законности угрозы ядерным оружием или его применения. Суд подтвердил, что такое применение должно соответствовать Уставу ООН, ограничивающему применение силы ситуациями самообороны, и МГП, применимому к вооруженному конфликту. Применение ядерного оружия должно соответствовать нормам МГП, ограничивающим методы и средства ведения войны, и, в частности, двум кардинальным принципам: 1) государство никогда не должно делать гражданских лиц объектом нападения и, следовательно, никогда не должно применять оружие, поражающее без различия гражданских лиц и военные объекты; 2) комбатантам не должны причиняться ненужные страдания. Суд постановил, что «однако с учетом нынешнего состояния международного права и тех материалов дела, которыми Суд располагает, Суд не может сделать окончательный вывод о том, будут ли угроза ядерным оружием или его применение законными или незаконными в чрезвычайном случае самообороны, когда под угрозу поставлено само дальнейшее существование государства» (пп. 74-87, 95 и 105).

✎@ МАГАТЭ

@ Венский международный центр

Почтовый ящик 100

A-1400 Вена, Австрия

Тел.: +43 12 60 00 Факс: +43 12 60 07

www.iaea.org

E. Мины

Более подробно эта тема изложена в статье ➔ Мины

ОМГП ограничивает также применение наземных мин. Норма 81 Исследования МККК предусматривает, что «при применении наземных мин следует соблюдать особую осторожность, чтобы свести к минимуму последствия их неизбирательного действия», а согласно норме 83 «после окончания активных военных действий сторона в конфликте, которая применила наземные мины, должна удалить их или каким-либо другим образом сделать их безвредными для гражданских лиц, или содействовать их удалению».  Нормы 81 и 83 применимы как к международным, так и к немеждународным вооруженным конфликтам.  Норма 82, предусматривающая, что «сторона в конфликте, применяющая наземные мины, должна регистрировать их местоположение, насколько это возможно», применима к международным вооруженным конфликтам и, возможно, к немеждународным.

F. Автономные системы вооружений, боевые беспилотные летательные аппараты (боевые БЛА/ БПЛА или беспилотники) и дроны

МККК предложил считать « автономные системы вооружений » общим термином, который охватывает «любые системы вооружений, обладающие автономностью при осуществлении критически важных функций по выбору и поражению целей». Автономные системы вооружения способны выполнять задачи по выбору, подтверждению, наведению и поражению цели в разное время или на различных этапах при некотором небольшом участии человека в управлении. Однако подобные автономные системы выходят за рамки международного гуманитарного права в части обязанностей командиров и способов ведения боевых действий. Это приводит к тому, что пользователь не осведомлен о конкретной цели, ее местоположении и времени планируемого нападения (или нападений).

Оружие можно настроить так, чтобы оно автоматически атаковало в ответ на изменения в окружающей среде, руководствуясь предварительно заданным профилем цели. При применении других технологий устройство будет выполнять определенные действия, основываясь на информации, полученной от другого устройства. Искусственный интеллект также способен распознавать военные объекты, что может существенно влиять на решения, принимаемые военными командирами. В качестве примера можно привести программу SKYNET, применявшую методы анализа больших данных для выявления закономерностей в разведывательной информации. Эта американская программа анализировала с применением технологии машинного обучения огромные массивы данных, полученных от миллионов пользователей сотовых телефонов в Пакистане. Задача состояла в обнаружении каналов связи между участниками «Аль-Каиды» и установлении местонахождения ключевых членов организации. Эти сведения затем применялись для разработки планов атак с использованием дронов.

Как применение метаданных для выбора военного объекта, так и использование оружия, функционирующего на основе алгоритмов глубокого обучения, приводит к снижению значимости человеческого фактора и ответственности командира в принятии решений. Сегодня существует серьезная опасность доверить принятие решений о жизни и смерти алгоритмам прогнозирования на базе искусственного интеллекта. Это может привести к ослаблению ответственности военных командиров за точную идентификацию целей и оценку необходимости и соразмерности их уничтожения.

На сегодняшний день ведутся споры относительно юридического статуса боевых БЛА и дронов в правовом поле МГП. Изначально обсуждение касалось военных дронов, используемых для дистанционного и прицельного поражения людей в рамках контртеррористических операций, например, в Йемене, Афганистане или на территории Палестины. Позже обсуждения затронули полноценное применение автономного оружия на поле боя. Беспилотные летательные аппараты активно применялись в различных вооруженных конфликтах. В 2020 году их использовали в Ливии, в 2021 году — в Нагорном Карабахе во время войны между Арменией и Азербайджаном. Также беспилотники применялись в 2022 году в ходе боевых действий на территории Украины. Хотя на международном уровне нет договоров или норм обычного права, запрещающих использование автономных атак, эта практика вызывает два ключевых вопроса. Во-первых, она касается автономности программного обеспечения при принятии решений о нападении. Во-вторых, возникают сомнения в способности автономных систем соблюдать принцип различения и принимать меры предосторожности, обязательные при выборе цели (ЖПI, ст. 36 и 51). В соответствии с этими принципами, следует оценить, с одной стороны, риски для гражданского населения в случае нападения и, с другой, военное преимущество, ожидаемое от нападения. Такая оценка не может быть произведена программой автономно и подразумевает определенный уровень непосредственного человеческого участия и анализа, пусть даже в удаленном формате.  Подобные нападения обычно происходят вдали от территории страны, стоящей за нападением. Ситуация усугубляется сохранением конфиденциальности учреждений, управляющих таким оружием за пределами официального военного командования.

В 1996 году Россия осуществила прицельное убийство президента Чечни Джохара Дудаева, что стало первым задокументированным случаем использования автоматизированной системы вооружения в подобных операциях. Тем не менее основное внимание общественности было приковано к использованию беспилотных летательных аппаратов Соединенными Штатами Америки. Например, в 2011 году йеменско-американский имам Анвар аль-Авлаки был уничтожен ударом беспилотного летательного аппарата. Убийство, совершенное без соблюдения надлежащей правовой процедуры в Йемене, стране, с которой Соединенные Штаты не находились в состоянии войны, было санкционировано тогдашним президентом Бараком Обамой. Через две недели после предыдущего нападения Обама санкционировал второе нападение дрона, в ходе которого был убит Абдулрахман — шестнадцатилетний сын аль-Авлаки, также являвшийся гражданином США. В 2016 году Обама издал указ 13732 под названием «Политика Соединенных Штатов в отношении мер до и после нанесения удара по гражданскому населению в ходе операций США, связанных с применением силы», требующий от сотрудников разведки США публиковать данные о количестве жертв среди гражданского населения в результате ударов беспилотников за пределами зон боевых действий. Тем не менее этот указ не стал законом, что позволило президенту Трампу легко его отменить в марте 2019 года. Он объявил это правило «излишним» и мешающим работе. Закон о национальной обороне 2018 года (NDAA) обязывает Пентагон ежегодно, 1 мая, публиковать отчеты о подтвержденных или предполагаемых потерях среди гражданского населения в результате военных операций США. Это требование является единственной официальной мерой, позволяющей приоткрыть завесу тайны, окружающей убийства, совершенные с использованием беспилотных летательных аппаратов. В редакции NDAA 2019 года Конгресс ужесточил требования к отчетности, стремясь исправить недочеты, отмеченные в докладе за 2018 год. Например, учет всех ударов, как если бы они были нанесены на поле боя, хотя некоторые из них произошли за пределами боевых зон. Как бы то ни было, программа прицельных убийств стала неотъемлемой частью американской внешней политики, что было продемонстрировано 3 января 2020 года, когда в Ираке был убит иранский военный лидер Касем Сулеймани в результате удара американского беспилотника.

В марте 2020 года события, которые ранее были лишь плодом воображения писателей-фантастов, обрели свою материальную форму. Это произошло, когда впервые были подтверждены случаи применения автономных смертоносных дронов, способных наносить удары по живой силе противника. Во время Второй гражданской войны в Ливии временное правительство атаковало силы, примкнувшие к генералу Халифе Хафтару (СПХ), с помощью беспилотников турецкого производства «STM Каргу-2» («Ястреб-2»). Это был первый задокументированный случай использования боевых автономных смертоносных дронов против людей в рамках конфликта, как сообщается в докладе Организации Объединенных Наций.

Согласно докладу ООН, боевые беспилотные летательные аппараты, барражирующие боеприпасы и «STM Каргу-2» выследили и дистанционно атаковали колонны тылового обеспечения и отступающие подразделения СПХ. Автономные беспилотные летательные аппараты были запрограммированы на поражение целей, «не требующее связи между оператором и боеприпасами2, что означает, что они обнаруживали и поражали силы армии Хафтара независимо от какого-либо пилота или системы управления ударами человека (S/2021/229).

G. Кибероружие

Кибероружие становится новой важной частью арсенала в современных конфликтах. Кибероружие действует в цифровом виде в цифровом пространстве. Оно может не только парализовать или повредить цифровые информационные системы, но и привести к физическим разрушениям и человеческим жертвам. В 2010 году мир столкнулся с первой масштабной кибератакой, которая привлекла внимание общественности и привела к материальным потерям. Эта атака была совершена с использованием вредоносного ПО, известного как червь Stuxnet. Этот уникальный и сложный компьютерный вирус был намеренно внедрен в ядерную программу Ирана с целью захвата управления центрифугами для обогащения урана и их последующего взрыва. Сообщалось также о масштабных кибератаках против критически важных объектов государственной инфраструктуры в Эстонии в 2007 году, а также в Грузии в 2008 году во время войны с Российской Федерацией. С тех пор подобный атаки становятся обычным явлением.

Поскольку эти явления достаточно новы, общепринятого определения «кибероружия» или «кибератак» пока не существует. Таллинское руководство по международному праву, применимому к кибервойне («Таллиннское руководство»), опубликованное в 2017 году, считается наиболее авторитетным документом по данному вопросу. Это ни к чему не обязывающее академическое исследование, подготовленное 19 экспертами по запросу Центра передового опыта в области кибербезопасности НАТО, базирующегося в Таллине и объединяющего 38 стран. Основное внимание в Руководстве уделяется применению международного права, включая МГП, к кибервойнам. В Таллиннском руководстве 2.0, опубликованном в 2017 году, в комментарии к правилу 103 кибероружие определяется как «киберсредства, используемые в военных целях [включая любые киберустройства, материалы, инструменты, механизмы, оборудование или программное обеспечение], предназначенные для нанесения повреждения людям или их убийства, причинения ущерба или уничтожения объектов, что может привести к последствиям, требующим квалификации кибероперации как нападения» (прим. пер. - неофициальный перевод для словаря). Во всех 97 правилах Руководства затрагиваются наиболее серьезные кибероперации, осуществляющиеся в нарушение запрета на применение силы и дающие государствам право на самооборону, а также кибероперации, которые происходят во время вооруженного конфликта.

В последние годы наблюдается увеличение количества кибератак, получивших широкую огласку. Некоторые были направлены против электросетей и сетей водоснабжения, служб здравоохранения, банков, крупных логистических компаний, промышленных предприятий, государственных органов и администраций, а также бывшей атомной электростанции. Одни происходили в странах, вовлеченных в вооруженные конфликты, а другие – в мирных странах. Важно отделять кибератаки, осуществляемые киберпреступниками и преступными группами, с которыми следует бороться в рамках законодательства и процедур кибербезопасности, от кибератак, регулируемых законом о применении силы против государственной безопасности и нормами права вооруженных конфликтов. Помимо киберпреступности и применения силы одним государством против другого, существует множество других киберопераций, цель которых повлиять на общественное мнение и произвести вмешательство в выборы в других странах. Возложить ответственность за кибератаку на конкретное иностранное правительство технически сложно, поскольку подобные атаки осуществляются под прикрытием негосударственных органов, зачастую находящихся за пределами национальной территории. Хотя они и не приводят к непосредственным человеческим жертвам, эти инциденты обходятся пострадавшей стороне в миллиарды долларов и демонстрируют уязвимость ключевых объектов гражданской инфраструктуры перед кибератаками, а также оказывают значительное влияние на жизнь населения, ставя под угрозу персональные и общедоступные данные.

На сегодняшний день наиболее важным соглашением между государствами в области борьбы с киберпреступностью является Будапештская конвенция Совета Европы о киберпреступности 2001 года. Участниками Конвенции по состоянию на июль 2024 года были 75 государств. Государства – участники Конвенции приняли на себя обязательство внедрить законодательные нормы, направленные на признание преступными действий, охватывающих широкий спектр нарушений, начиная от незаконного перехвата и вмешательства в работу данных и заканчивая компьютерным мошенничеством, распространением детской порнографии и нарушениями авторских прав. В Конвенции также устанавливаются рамки для международного сотрудничества между государствами-участниками. Многие госдарства-участники поддерживают ратификацию Будапештской конвенции, однако Россия категорически против ее принятия. Вместе с Китаем и другими союзниками она выступает за обсуждение новой универсальной конвенции в ООН. В ноябре 2019 года Генеральная Ассамблея ООН приняла противоречивую резолюцию на этот счет с целью создания группы для изучения киберпреступности и разработки конвенции по ее предотвращению (A/RES/74/247, 27 декабря 2019 г.). Многие государства выразили несогласие с документом, утверждая, что он устанавливает международное право, которое будет способствовать сотрудничеству стран в подавлении политического инакомыслия, вместо того чтобы служить инструментом борьбы с хакерами и другими киберпреступниками.

Также велись дискуссии о том, насколько нормы МГП, касающиеся оружия, применимы к кибероружию. Применимость МГП к любому использованию силы, независимо от характера оружия, споров между тем не вызывает. Следовательно, международное гуманитарное право также применяется к кибероружию, если оно задействовано в ситуациях вооруженного конфликта.

В Таллиннском руководстве подчеркивается, что нормы МГП применяются к оружию, которое является неизбирательным по своей природе. Кибероружие, в свою очередь, является неизбирательным, когда оно не может быть (а) направлено на конкретную военную цель или быть (б) ограничено по воздействию, как того требует право вооруженного конфликта. В нем также подчеркивается, что данные гражданского характера, равно как и гражданская киберинфраструктура не являются законной целью кибероружия. МККК отметил, что, хотя само по себе кибероружие часто является очень точным, его действие довольно легко распространяется, отчасти потому, что в одном и том же киберпространстве присутствуют как военные, так и гражданские субъекты. Поэтому при юридическом определении статуса кибероружия необходимо учитывать последствия второго и третьего порядка.

Хакеры, то есть те, кто незаконно проникает в компьютерные системы, часто с целью их контроля, по мнению МККК, в большинстве случаев не связаны с вооруженными конфликтами. Поэтому они считаются гражданскими лицами и подлежат защите в соответствии с МГП. Однако хакеры, принимающие непосредственное участие в боевых действиях и использующие свои навыки для поддержки той или иной стороны в вооруженном конфликте, лишаются своей правовой защиты от прямого нападения.

IV.  Международный договор о торговле оружием

По данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (Стокгольм, Швеция), международная торговля оружием выросла на 24 процента в период с 1994 по 1997 год. По состоянию на 2019 год общий объем мировой торговли оружием оценивался в 200 миллиардов долларов.

В 2015–2019 годах на рынке вооружений доминировали пять экспортеров: Соединенные Штаты (36%), Российская Федерация (21%), Франция (7,9%), Германия (5,8%) и Китай (5,5%). Основными закупающими регионами были Азия и Океания (41% импорта оружия) и Ближний Восток (35%). В период с 1987 по 1998 год мировые расходы на военные нужды и вооружение постоянно снижались, но потом стали неуклонно расти. Например, объем международных поставок основных видов вооружений в период с 2015 по 2019 год на 5,5% выше, чем в период с 2010 по 2014 год, и на 20% выше, чем десять лет назад, в период с 2005 по 2009 год.

Согласно докладу Генерального секретаря Совета Безопасности ООН от декабря 2019 года, стрелковое оружие и легкие вооружения подпитывают вооруженные конфликты, терроризм и преступность. Один миллиард единиц такого оружия находится в обращении по всему миру, и, по данным Обзорной конференции ООН по вопросам легкого и стрелкового оружия 2006 года, 25% торговли им осуществляется незаконно, часто в нарушение эмбарго.

В 2003 г. организации «Международная Амнистия» и «Оксфам», после успешной кампании по запрещению наземных мин совместно запустили кампанию в области контроля над вооружением («Control Arms») – международный альянс гражданского общества в поддержку разработки юридически обязательного международного договора о торговле оружием.  В декабре 2006 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию № 61/89, в которой 153 государства признали чрезвычайную важность контроля над вооружением и разоружения для поддержания мира и безопасности. 

Было решено начать работу над международным договором о торговле оружием, устанавливающим стандарты в отношении импорта, экспорта и передачи обычных вооружений.  В январе 2009 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию № 63/240, в которой приводится график ведения подготовительных совещаний для переговоров и разработки соглашения о торговле оружием. Договор был принят 3 апреля 2013 г. 154 голосами при трех «против» (Сирийская Арабская Республика, Исламская Республика Иран и Корейская Народная Демократическая Республика) и 23 воздержавшихся. Он был открыт для ратификации с 3 июня 2013 г., и 24 декабря 2014 г. Договор о торговле оружием вступил в силу спустя 90 дней со дня его ратификации пятидесятым государством.  По состоянию на июль 2024 года участниками договора были 115 государств.

Договор о торговле оружием — это документ, регулирующий международную торговлю всеми видами обычных вооружений, от стрелкового оружия и легких вооружений до крупнокалиберных артиллерийских систем, ракет и ракетных пусковых установок, танков, боевых самолетов и военных кораблей. Это юридически обязательный инструмент, устанавливающий общие международные стандарты в отношении импорта, экспорта и передачи обычных вооружений. Цель договора – создать четкий и прозрачный международный механизм торговли оружием, чтобы предотвращать и искоренять незаконный уход обычных вооружений и боеприпасов с законных на незаконные рынки, где это вооружение может использоваться в террористических целях, организованной преступностью или для совершения других противоправный деяний. Государства-участники обязуются установить режим контроля на национальном уровне и направлять свой национальный контрольный список Секретариату, который предоставляет его в распоряжение других государств-участников (ст. 4 и 5). Государство не дает разрешения на поставку обычных вооружений, если есть вероятность, что они будут использованы для совершения актов геноцида, преступлений против человечности, серьезных нарушений Женевских конвенций 1949 года (ст. 6).