Военный объект

Международное гуманитарное право (МГП) определяет военные объекты, как объекты, которые в силу своего характера, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия, и чье полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация дает явное военное преимущество. Это определение содержится в Дополнительном протоколе I от 1977 года к четырем Женевским конвенциям (ЖПI, ст. 52). Такое же определение можно найти в нормах обычного международного гуманитарного права (ОМГП), применимого как к международным, так и к немеждународным вооруженным конфликтам. При этом нормы ОМГП обязательны для всех государств, включая те, которые не ратифицировали Дополнительные протоколы 1977 года (норма 8 ОМГП).

Определение военных объектов является важнейшим элементом принципа избирательности в МГП, защищающего гражданские лица и объекты от нападения во время конфликта. В соответствии с данным принципом, нападения могут быть направлены исключительно на военные объекты; гражданские объекты не должны становиться объектом нападения (ЖПI, ст. 52(1); нормы 7–9 ОМГП). 

В дополнение к этому, присутствие или передвижение гражданского населения не должно использоваться для защиты определенных пунктов или районов от военных действий, в частности, в ходе попыток защитить военные объекты от нападения (ЖПI, ст. 51(7)).

Запрещается нападение на инженерные сооружения и установки, содержащие опасные силы (плотины, дамбы, атомные электростанции), даже если они являются военными объектами (ЖПI, ст. 56; ЖПII, ст. 15).

Существуют определенные трудности, связанные со статусом гражданского имущества, а именно инфраструктуры и зданий (дороги, мосты школы, заводы, электростанции, телекоммуникации, спутниковый интернет и т. д.), которое временно используется в военных целях или одновременно используется в гражданских и военных целях. 

Речь идет об объектах двойного назначения, которые могут считаться законными военными целями, если одновременно выполняются два взаимодополняющих условия, указанных выше. Тот факт, что они могут использоваться и в гражданских целях, должен приниматься во внимание при оценке соразмерности и необходимости принимать все возможные меры предосторожности для ограничения потерь, ранений и ущерба среди гражданского населения. 

МГП также предусматривает, что гражданские лица и гражданские объекты могут быть лишены защиты, полагающейся им в соответствии с МГП, при непосредственном участии в военных действиях или их использовании для совершения действий, наносящих ущерб противнику. Потерять защиту МГП может также медицинский персонал и медицинские учреждения при совершения ими действий или их использовании для совершения действий, наносящих вред противнику и выходящих за пределы собственно медицинских функций. Однако потенциальная утрата защиты, полагающейся в соответствии с МГП, сама по себе не санкционирует нападение. Совокупные ограничительные условия, налагаемые определением военных объектов и обязанностями по обеспечению соразмерности и принятию мер предосторожности, остаются императивными и требуют специальной правовой оценки в каждой конкретной ситуации. 

➔ Нападение ; Соразмерность (пропорциональность)

При этом довольно сложно убедиться в том, что разрушение объекта двойного назначения производится в связи с его военным назначением, а не с целью ослабить моральный дух или терроризировать население. 

Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) выделил принципы международного права, относящиеся к военным объектам, высказав свое мнение о воздушной бомбардировке НАТО сербских теле- и радиостанций. В своем решении МТБЮ настаивал, что гражданские лица, гражданские объекты и моральный дух гражданского населения как таковой, не могут представлять собой законные военные мишени. В нем также подчеркивалось, что, хотя средства массовой информации могут распространять пропаганду, это не делает их законной мишенью. Тем не менее МТБЮ уточнил, что если средства массовой информации используются исключительно для разжигания розни и в целях пропаганды, то нападение на них может быть оправдано (МТБЮ, Итоговый доклад Обвинителю Комитета, учрежденного для анализа операции НАТО в Союзной Республике Югославия от  8 июня 2000 года, пункты 47, 55, 74 и 76).

➔ Нападение ; Обязанности командиров ; Живой щит ; Методы ведения войны ; Военная необходимость ; Соразмерность (пропорциональность) ; Объекты, находящиеся под защитой ; Террор

Судебная практика

Командование обязано в каждом конкретном случае оценивать гражданский или военный характер цели. В ряде случаев решения командования были пересмотрены судьями международных уголовных трибуналов. 

В 2000 году в ходе проверки законности воздушной бомбардировки НАТО против Союзной Республики Югославии в 1999 году МТБЮ сравнил определение военного объекта с рядом других понятий (МТБЮ: Итоговый доклад Обвинителю Комитета, учрежденного для анализа операции НАТО в Союзной Республике Югославия от 8 июня 2000 г., пункты 45, 55, 74 и 76). МТБЮ подтвердил, что наиболее широкое признание получило определение военного объекта, предложенное в статье 52 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям. Данное определение содержит два элемента: а) характер, расположение, назначение и использование данного объекта должны вносить эффективный вклад в военные действия, и б) полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация при существующих в данный момент обстоятельствах дает явное военное преимущество. С помощью этого определения информированные и объективные наблюдатели (а также лица, принимающие решения во время вооруженного конфликта) могут определить, оправданно ли отнесение объекта к военному.  В самых простых ситуациях определить статус объекта не составляет труда. Однако в ситуациях с имуществом двойного, т.е. одновременно гражданского и военного назначения (системы коммуникаций, транспортные системы, нефтехимические комплексы, некоторые типы заводов), мнения могут расходиться. Применение определения может также зависеть от масштабов и целей конфликта. Такие масштабы и цели могут изменяться в ходе развития конфликта. МТБЮ дал определение объекта двойного назначения и установил законность нападения в случае бомбардировки сербской телерадиостанции силами НАТО. МТБЮ еще раз подтвердил, что дух гражданского населения не является военным объектом. Он уточнил, что если средства массовой информации используются для подстрекательства к совершению преступления, как в Руанде, они являются законными мишенями для нападения. Однако если они используются только а целях агитации для призыва к поддержке боевых действий, они не относятся к законным объектам нападения. МТБЮ заключил, что, несмотря на то, что определение военного объекта, данное в Дополнительном протоколе I к Женевским конвенциям, не лишено недостатков, в нем присутствуют современные критерии для определения законности каждого нападения. МТБЮ подтвердил, что данное определение считается неотъемлемой частью обычного права. Как следствие, оно является обязательным и для стран, не ратифицировавших Дополнительный протокол I (пп. 36-37 и 42).

В деле Блашкича Судебная камера МТБЮ отклонила утверждение стороны защиты, что гражданские здания, разрушенные во время нападения на город Витез, использовались в военных целях и, следовательно, были законными военными объектами. Рассматривая ситуацию в целом вместе с результатом нападения, Судебная камера пришла к выводу о невозможности с точностью установить стратегическое или военное обоснование нападения на Витез и Старый Витез 16 апреля 1993 года. Даже при наличии таких обоснований разрушения, нанесенные городу, были бы несоразмерны военной необходимости. Напротив, целью нападения было осуществление плана по изгнанию, а при необходимости — и убийству мирных мусульман, а также уничтожению их имущества (пункт 509). Суд далее установил, что вне всяких сомнений нападения, совершенные ХВО в апреле и июне 1993 года, не были обусловлены исключительно военными соображениями, но были также  направлены против мусульманского гражданского населения и их собственности (пункт 627).(Блашкич, дело № IT-95-14-T, Постановление от 3 марта 2000 г., пп. 509-627). Кроме того, в том же деле Блашкича Судебная камера (пп. 401 и 509–510) заявила, что, хотя среди гражданского населения присутствовали вооруженные лица, оказывавшие сопротивление вооруженным нападениям, население по-прежнему пользовалось защитой, предоставляемой гражданским лицам, и поэтому деревня не могла рассматриваться в качестве военного объекта.

В деле Галича Судебная камера МТБЮ постановила, что сторона обвинения должна доказать, что обвиняемый знал или должен был знать о гражданском статусе лиц, подвергшихся нападению. В случае сомнений по поводу статуса лица, оно считается гражданским. Однако в таких делах Обвинителю требовалось доказать, что при таких обстоятельствах здравомыслящий человек не мог бы поверить, что лицо, на которое он или она нападает, комбатант (Обвинитель против Станислава Галича, дело № IT-98-29-T – Prosecutor v. Stanislav Galić, Case No. IT-98-29-T, Judgment, 5 December 2003, para. 55). Судебная камера провела специальную оценку того, давало ли при имевшихся обстоятельствах разрушение, захват или нейтрализация объекта конкретное военное преимущество (Галич, Постановление, п. 51 и 55) 

В деле Кордича Апелляционная камера МТБЮ прояснила рамки презумпции о гражданском характере лиц и объектов в случае сомнений в их военном статусе. Суд постановил, что в случае сомнений императив [презумпция согласно МГП] ограничивается ожидаемым поведением военнослужащего. Однако, когда речь идет об уголовной ответственности последнего, гражданский характер объекта должна доказать сторона обвинения (Обвинитель против Дарио Кордича и Марио Черкеза, Дело № IT-95-14/2-A, Постановление, 17 декабря, п. 53 - Prosecutor v. Dario Kordićand Mario Čerkez, Case No. IT-95-14/2-A, Judgment, 17 December 2004, para. 53). 

В деле Катанги Судебная палата II МУС дала пояснения относительно выбора законной военной цели. Палата постановила, что, когда командиры выбирают целью гражданский объект, чье назначение неизвестно, они должны определить военное преимущество для каждого атакованного объекта. Это преимущество должно быть «явным и ни в коем случае не может быть неопределенным или потенциальным» (Прокурор против Жермена Катанги, Дело № ICC-01/04-01/07, Постановление в соответствии со статьей 74 Устава, март 7, 2014, п. 893 – Prosecutor v. Germain Katanga, Case No. ICC-01/04-01/07, Judgment pursuant to article 74 of the Statute, March 7, 2014, para. 893). 

В своем решении от 14 января 2000 года по делу Купрешкича Международному уголовному трибуналу по бывшей Югославии (МТБЮ) надлежало, в частности, рассмотреть довод защиты хорватской стороны о том, что нападение на мусульманское население долины Лашва являлось правомерной карательной мерой в ответ на предполагаемые нападения мусульман на хорватское население. Сторона защиты также оспаривала гражданский статус населения в связи с присутствием среди него комбатантов. Принимая решение по поводу нападения на деревню Ахмичи, Судебная камера подчеркнула, что «даже если можно установить, что среди мусульманского населения деревни Ахмичи присутствовали не только гражданские, но и военные лица, это никоим образом не оправдывает массированное и неизбирательное нападение на гражданских лиц» (Kupreškić et al. IT-95-16, 14.01.2000, п. 513). Суд напомнил о запрете преднамеренного нападения на гражданских лиц и общем принципе, предписывающем проявлять разумную осторожность при нападении на военный объект во избежание причинения ненужных увечий гражданским лицам по неосторожности (пп. 521-524). МТБЮ также постановил, что репрессалии против гражданских лиц прямо запрещены как договорным, так и обычным международным правом в течении всего времени, пока гражданские лица находятся во власти противника. Суд напомнил, что репрессалии против гражданских лиц и гражданских объектов в зоне боевых действий запрещены статьями 51(6) и 52(1) Дополнительного протокола I от 1977 года (п. 527). МТБЮ подтвердил, что под давлением требований гуманности и общественного сознания в этой связи возникла международная норма обычного права (пункт 531). Суд пришел к выводу, что эти положения договорного права в значительной степени отражены в нормах ОМГП, применимых к немеждународным и международным вооруженным конфликтам (пп. 527-536). Таким образом, Суд пришел к выводу о появлении в обычном праве запрета на репрессалии в отношении гражданских лиц, находящихся во власти противника, а также в отношении тех, кто находится в зоне боевых действий. Данный запрет распространяется на все стороны как международных, так и немеждународных вооружённых конфликтов.