Практический словарь гуманитарного права

« Неверно называть вещи – значит умножать скорбь этого мира » Albert Camus.

Соглашение об использовании cookie-файлов

Принимаю Наш сайт сохранит анонимные идентификаторы (cookie-файлы) на ваше устройство. Это способствует персонализации контента, а также используется в статистических целях. Вы можете отключить использование cookie-файлов, изменив настройки Вашего браузера. Пользуясь этим сайтом при настройках браузера по умолчанию, вы соглашаетесь на использование cookie-файлов и сохранение информации на Вашем устройстве.

1. Определение

В международных соглашениях отсутствует общепринятое определение «негосударственных вооруженных групп».

Этим термином обозначают сторону, находящуюся в международном или немеждународном вооруженном конфликте, но не являющуюся государством.

В противоположность этому термину в международном гуманитарном праве используется термин «вооруженные силы» для определения и обозначения комбатантов, выступающих в конфликте со стороны государства.

В современных международных и немеждународных вооруженных конфликтах негосударственные вооруженные группы играют значительную роль. Если негосударственные вооруженные группы действуют на деле под эффективным контролем и от имени иностранных государств, международные суды признают, что за действия негосударственной группы несут ответственность соответствующие государства, а конфликт приобретает международный характер.

международный вооруженный конфликт; немеждународный вооруженный конфликт; комбатант

a) В международном гуманитарном праве

  • В немеждународных вооруженных конфликтах

В Дополнительном протоколе II к Женевским конвенциям августа 1949 года (Дополнительный протокол II) в статье 1.1 эти негосударственные вооруженные группы называются «антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами», сражающимися против регулярных вооруженных сил или между собой на территории одного или нескольких государств. В Протоколе уточняется, что такие группы должны отвечать некоторым критериям организованности, а именно i) находиться под ответственным командованием; ii) осуществлять такой контроль над частью ее территории, который позволяет им iii) осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол.

Эти критерии были предложены, чтобы отличать ситуации конфликта от простого нарушения внутреннего порядка и возникновения обстановки внутренней напряженности, в которых столкновения не имеют структурированного, организованного и спланированного характера, за которым стояли бы один или несколько центров командования.

Эти критерии призваны также напомнить, что неправительственная группа, ведущая военные операции, несет обязательства по организации, включающие дисциплину и соблюдение норм международного гуманитарного права (МГП) при осуществлении своих боевых действий. В сущности, Дополнительный протокол II обязывает и государство и негосударственную вооруженную группу, противостоящую государству, соблюдать МГП. В Протоколе, тем не менее, признается, что государство и негосударственная вооруженная группа имеют разные возможности и, следовательно, разные обязательства в отношении соблюдения МГП. Так, обязательства, относящиеся к лишению свободы, сильно зависят от возможности негосударственной вооруженной группу контролировать часть территории. Критерии, указанные в Дополнительном протоколе II, устанавливают пороговый уровень организации, при котором можно требовать от негосударственной вооруженной группы соблюдения МГП и устанавливать уровень уголовной ответственности на основании ее организованности и осуществляемого ею контроля над частью территории. Эти критерии не сказываются на отнесении вооруженного конфликта к немеждународному типу и не влияют на вытекающие из него обязательства для данного государства. Если негосударственной вооруженной группе будет недоставать организованности, это не снимет с государства обязательств по соблюдению Дополнительного протокола II.

В своем Руководстве по гуманитарным переговорам с вооруженными группировками(2006) Управление по координации гуманитарных вопросов (УКГВ) уточнило критерии оценки. Они включают проверку следующих аспектов: i) военный потенциал вооруженной группы, используемый для достижения политических, идеологических или экономических целей, ii) отсутствие принадлежности к официальным военным структурам государств или неправительственных организаций, iii) отсутствие контроля со стороны другого/других государств, на территории которых они действуют, iv) наличие у группы своей идентичности и v) подчинение командной иерархии.

  • В международных вооруженных конфликтах

С 1977 года в международном гуманитарном праве особый статус признается за освободительными национальными движениями, в которых народы ведут борьбу против колониального господства и против расистских режимов в осуществлении своего права на самоопределение. Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям приравнивает такие ситуации к международным вооруженным конфликтам и предоставляет этим негосударственным вооруженным группам официальный статус комбатантов, если они обязуются соблюдать международное гуманитарное право. Следовательно, важно отличать эти освободительные движения от вооруженных групп, сражающихся против своего правительства или прочих групп в контексте немеждународного вооруженного конфликта.

Также важно различать негосударственные вооруженные группы и частные военные компании, выступающие неавтономно, а по просьбе сторон, находящихся в конфликте.

движение сопротивления; стороны, находящиеся в конфликте; частные военные компании

b) В международном уголовном праве

Судебная практика Международных уголовных трибуналов по бывшей Югославии (МТБЮ) и Руанде (МУТР) уточнила различные элементы организованности негосударственной вооруженной группы.

Международные уголовные трибуналы пришли к утверждению, что если и необходима «некоторая степень организации» (Дело Лимая и др. МТБЮ, Limaj et al. IT-03-66-T, 30 ноября 2005 г., § 89), то для того, чтобы отнести группу к вооруженной организованной группе, не требуется наличия иерархической системы военной организации, сходной с той, которая присуща регулярным вооруженным силам (дело МусемыМУТР, Musema, TPIR-96-13-T, 27 января 2000 г., § 257).

Трибуналы обозначили характеристики «организованной вооруженной группы» следующим образом:

  1. наличие структуры командования, дисциплинарного устава и дисциплинарных инстанций внутри группы;
  2. наличие генерального штаба;
  3. наличие контроля над выделенной территорией;
  4. способность группы снабжаться оружием и другим военным оборудованием, вербовать и осуществлять военную подготовку;
  5. способность планировать, координировать и вести военные операции, в частности, осуществлять движение войск и обеспечивать логистическую поддержку;
  6. способность определять единую военную стратегию и использовать военные тактики;
  7. способность действовать сплоченно и заключать соглашения, такие как соглашение о прекращении огня или мирное соглашение.

Эти критерии, изначально заявленные Судебной камерой МТБЮ по делу Харадиная и других (Haradinaj et.al IT-04-84-T, 3 апреля 2008 г., § 60), были подтверждены и развернуты в деле Бошковски и Тарчуловски (Boskovski & Tarculovski IT-04-82-T, 10 июля 2008 г., §194-205).

Определенные в этих судебных решениях критерии связаны в первую очередь с установлением индивидуальной уголовной ответственности за военные преступления. Т.е. они в большей степени затрагивают международное уголовное право, нежели международное гуманитарное право. Их не следует использовать в качестве дополнительных условий организованности вооруженных групп в том, что касается применения Дополнительного протокола II. Эта судебная практика предоставляет полезные критерии, помогающие проверить, не действуют ли негосударственные вооруженные группы по указке и под контролем государства, участвующего в конфликте, или иностранных государств. Такая субординация негосударственных вооруженных групп может привести к изменению природы вооруженного конфликта и характера уголовной ответственности командующих и государств.

Несмотря на эти элементы определения, между вооруженными группами существует множество различий в зависимости от контекста, в котором они действуют. Эти различия особенно влияют на уровень централизации и организации, способности подготовки и обучения членов группы или способности осуществлять контроль над территорией и поддерживать связи с гражданским населением.

2. Юридический статус негосударственных вооруженных групп, выступающих стороной в вооруженных конфликтах

В качестве стороны, находящейся в конфликте, на вооруженные группы ложится определенное количество обязательств в отношении международного гуманитарного права.

Члены таких вооруженных групп пользуются гарантиями, предусмотренными МГП в рамках их непосредственного участия в боевых действиях, но также если они прекращают участвовать в военных действиях по причине ранения, болезни или лишения свободы.

Основная сложность, касающаяся негосударственных вооруженных групп, связана с тем, что государства не пожелали предоставить им полноценный статус комбатантов в гуманитарном праве, особенно во время немеждународных вооруженных конфликтов. Таким образом, они имеют смешанный статус, по сути подпадающий под действие национального законодательства государства, против которого они выступают.

Развитие международного уголовного права и международного обычного гуманитарного права расширило спектр их прав и обязанностей на международной арене.

  • Непризнание международным гуманитарным правом статуса комбатанта

Статус этих групп в международном гуманитарном праве отмечен политической и правовой асимметрией, существующей между государством и негосударственной группой, оспаривающей его власть с оружием в руках.

В праве немеждународных вооруженных конфликтов за членами негосударственных вооруженных групп не признается статуса и привилегий комбатантов. Отказ государств признать за ними эти привилегии означает, что эти лица и эти группы остаются в пределах юрисдикции национального права, в котором они считаются преступниками, поскольку выступили с оружием против государства. В результате имеет место ситуация сильного юридического дисбаланса, не способствующего наложению и соблюдению взаимных обязательств, основанных на признании существования конфликта и соблюдении норм международного гуманитарного права. Государство склонно использовать все имеющиеся в его распоряжении материальные, военные и судебные способы для поддержания или восстановления общественного порядка в стране. Парадоксальным образом, с точки зрения гуманитарного права эти вооруженных группы относятся к категории гражданских лиц. Но они теряют основную защиту, связанную с этим статусом, из-за своего непосредственного участия в боевых действиях. Непризнание за ними статуса комбатанта не избавляет негосударственные вооруженные группы, выступающие стороной в конфликте, от обязанности соблюдать МГП. Также оно не лишает их некоторой защиты, предусмотренной МГП для лиц, переставших принимать участие в боевых действиях (см. ниже).

В 2010 году МККК опубликовал Руководство по толкованию понятия «непосредственное участие в военных действиях в свете гуманитарного права». В Руководстве констатируется, что в этой области не существует ни консенсуса, ни обычной международной нормы, и предлагается 10 рекомендаций, поясняющих самые неоднозначные моменты. Вторая рекомендация направлена на установление разницы между гражданскими лицами, принимающими или нет участие в военных действиях, и членами организованных вооруженных групп одной из сторон в конфликте. В рекомендации уточняется, что «все лица, не принадлежащие к государственным вооруженным силам илиорганизованным вооруженным группам стороны, находящейся в конфликте, являются гражданскими лицами и, следовательно, пользуются защитой от непосредственного нападения, за исключением случаев и на такой период, пока они принимают непосредственное участие в военных действиях». Чтобы избежать значительного ослабления защиты, предоставляемой гражданским лицам, МККК рекомендует различать непосредственное участие гражданских лиц в боевых действиях, единичное по своей природе, от непрерывного участия, свойственного членам негосударственных вооруженных групп. В пункте VII Руководства значится, что «гражданские лица утрачивают защиту от непосредственного нападения на время совершения каждого конкретного действия, составляющего непосредственное участие в военных действиях, а участники организованных вооруженных групп, составляющих вооруженные силы негосударственной стороны в конфликте, прекращают быть гражданскими лицами и утрачивают защиту от непосредственного нападения на весь период выполнения ими постоянных боевых функций». Понятие продолжительного участия в военных действиях было, в частности, разработано Верховным судом Израиля для оправдания военной практики целенаправленных убийств.

гражданское население

  • Признание статуса стороны, находящейся в конфликте

Несмотря на то, что только государства могут быть участниками конвенций, международное гуманитарное право обязаны соблюдать обе стороны в тех случаях, когда государство ведет войну против негосударственного субъекта. Действительно, в праве вооруженных конфликтов проводится различие между понятием «стороны, находящейся в конфликте», и понятием «Высокой Договаривающейся Стороны», обозначающей государство, подписавшее Женевские конвенции. Статус стороны, находящейся в конфликте, одинаково применим к государствам и негосударственным образованиям, воюющим с государством (ЖIV, ст.3; ЖПII, ст.1).

В этих ситуациях не действует принцип взаимности, и государство остается связанным своими договорными обязательствами в отношении негосударственной стороны в конфликте, которая в силу своей природы не может быть участником конвенций.

Общая статья 3 четырех Женевских конвенций (общая статья 3), применимая к немеждународным вооруженным конфликтам, содержит обязательства и минимальные гарантии, которые стороны в конфликте должны соблюдать на императивной основе, независимо от типа властной структуры, их представляющей. В общей статье 3 не обозначены никакие условия, касающиеся представительности, структурированности или организованности негосударственной стороны, находящейся в конфликте. Государственные и негосударственные стороны, находящиеся в конфликте, также призываются путем специальных соглашений ввести в действие целиком или частично остальные положения международного гуманитарного права. В статье подчеркивается, что применение международного гуманитарного права не будет затрагивать юридического статуса находящихся в конфликте сторон и не приведет к взаимному признанию государственного субъекта и негосударственных вооруженных групп. Дополнительный протокол II дополняет обязанности сторон, находящихся в немеждународном вооруженном конфликте.

Кроме того, развитие обычного международного гуманитарного права создает универсальные правовые обязательства, не требующие формальной государственной ратификации. Исследование о нормах обычного международного гуманитарного права, опубликованное МККК в 2005 году, расширило на немеждународные вооруженные конфликты большую часть норм, применимых к международным вооруженным конфликтам. Таким образом, теперь на немеждународные вооруженные конфликты распространяются не только 28 статей Дополнительного протокола II, но и 141 из 161 Нормы обычного МГП. Эти Нормы, естественно, создают обязательства и для негосударственных сторон в конфликте.

И, наконец, международное уголовное право дает сегодня ответ на вопрос об обязательной юридической силе международного гуманитарного права в применении к негосударственным вооруженным группам. Серьезные правонарушения считаются преступлениями, за которые виновные в них лица несут индивидуальную уголовную ответственность, а также за них несет ответственность вышестоящее руководство как государственного так и негосударственного субъекта.

Военные преступления и другие преступления против человечности охватывают действия, совершенные в любом типе конфликта, международном или немеждународном. Сюда, таким образом, входят и действия, совершенные членами неправительственных вооруженных групп.

Слова о том, что вооруженные группы не желают соблюдать международное гуманитарное право, так как они не участвовали в его кодификации и так как это право исходит от государства, с которым они борются, или другие требования суверенитета или юридической автономии с их стороны, не учитывают большой неоднородности этих вооруженных групп и их зачастую весьма прагматических задач. Эти группы особенно уязвимы пред лицом национального права, для которого они всего лишь преступники, и у них есть насущная потребность заручиться международными гарантиями. Они не против соблюдать правила оказания помощи, если это не является для них неблагоприятным фактором и не вредит эффективности боевых действий. Их склонность соблюдать или нарушать нормы международного гуманитарного права связана с их желанием ослабить противника наиболее эффективным и наименее рискованным способом. К сожалению, не они одни склонны так действовать. Международное гуманитарное право и международное уголовное право позволяют найти баланс между ответственностью, возлагаемой международным сообществом на эти вооруженные группы, и отказом государств признать их статус на международном уровне.

международный вооруженный конфликтнемеждународный вооруженный конфликтспециальное соглашениеправовой статус сторон в конфликтемеждународное гуманитарное право

3. Права и обязанности негосударственных вооруженных групп в международном гуманитарном праве

В международном гуманитарном праве не предусмотрено особого статуса для негосударственных вооруженных групп для ситуаций внутренних конфликтов, в отличие от международных вооруженных конфликтов. Фактически, в случае задержания они не имеют никакого права на статус «военнопленного», что предусмотрено для членов освободительных движений и организованных движений сопротивления в ходе международных вооруженных конфликтов (ЖIII ст.4).

Тем не менее члены негосударственных вооруженных групп пользуются защитой, предусмотренной положениями Дополнительного протокола II для гражданских лиц (а) и лиц, переставших принимать участие в боевых действиях (b).

Таким образом, члены негосударственных вооруженных групп имеют право воспользоваться защитой этих положений в разных ситуациях, на которые распространяется защита. Но на них также лежит обязанность соблюдать те же самые нормы защиты по отношению к гражданским лицам и комбатантам, оказавшимся под их контролем или в их власти.

Содержание обязательств, ложащихся на членов вооруженной группы, зависит от типа конфликта, от уровня организованности группы, а также от их способности контролировать часть территории. Вооруженные группы должны по крайней мере соблюдать минимальные гарантии, прописанные в общей статье 3. Если уровень организованности группы и ее контроль над территорией позволяют ей следить за соблюдением международного гуманитарного права, то такая группа должна также соблюдать правила, содержащиеся в Дополнительном протоколе II. Эта обязанность распространяется на отдельных членов группы, а также на командующих и вышестоящее руководство, как это предусматривается и признается международным гуманитарным правом и международным уголовным правом.

В международной судебной практике также признается, что некоторые нормы обычного международного гуманитарного права обязано соблюдать любое лицо, независимо от того, действует ли оно от имени государства или негосударственного субъекта, и независимо от его согласия или несогласия соблюдать эти нормы (Специальный суд по Сьерра-Леоне, Прокурор против Сэма Хинга Нормана - The Prosecutor v. Sam Hinga Norman SCSL-03-08-I, 31 мая 2004, § 22).

a) Защита и обязательства гражданских лиц, принимающих участие в военных действиях

Поскольку, согласно Дополнительному протоколу II, члены негосударственных вооруженных групп не пользуются статусом комбатантов, нет никаких правовых оснований отличать их от гражданских лиц, даже если они открыто носят оружие во время столкновений. Они попадают в категорию, предусмотренную статьей 13.3 Дополнительного протокола II, касающуюся гражданских лиц, принимающих непосредственное участие в военных действиях. Вследствие этого они теряют защиту, которой пользуются гражданские лица, на тот период, пока они принимают непосредственное участие в военных действиях. Национальные суды также могут их задержать, подвергнуть допросу, судить и вынести приговор за участие в военных действиях.

Такое положение дел понятно, если речь идет об исключительном и ограниченном участии гражданских лиц в некоторых столкновениях революционного типа. Ситуация становится деликатнее, когда необходимо применить это положение к членам организованных вооруженных групп, непрерывно участвующих в боях. Существует риск создать правовую фикцию, ставящую под удар категорию гражданских лиц целиком. Именно поэтому в Руководстве по толкованию понятия «непосредственное участие в военных действиях в свете гуманитарного права», опубликованном МККК в 2010 году, предлагается отказаться от ассимиляции и разграничить категорию гражданских лиц, принимающих участие в боевых действиях, и категорию членов организованных вооруженных групп.

Тем не менее это понятие имеет то преимущество, что оно отсылает к реально существующей асимметрии между военными и правовыми способами, имеющимися в распоряжении государства, и возможностью оппозиционных групп выступить против действующей власти. Оно усиливает ответственность правительственных сил в плане масштаба и способа применения силы по отношению к гражданским лицам. Оно также создает непрерывность и комплементарность в обязательствах по отношению к своему населению, возлагаемых на государство конвенциями по правам человека, касающимися права на жизнь, на судебные гарантии и гарантии в случае содержания под стражей. Теоретически государство остается связанным этими обязательствами во время внутренних беспорядков и тогда, когда эти беспорядки перерастают в вооруженный конфликт внутреннего характера.

Комплементарность норм, содержащихся в праве в области прав человека и в международном гуманитарном праве, проявляется, в частности, в защите права на жизнь и в принципе соразмерности использования национальными властями силы против своего собственного населения. Действительно, нормы в области прав человека предусматривают более строгие стандарты соразмерности, допуская использование силы лишь в случаях, когда другие способы не действуют. Они тем самым ограничивают понятие законных военных целей, когда речь идет о гражданских лицах, принимающих непосредственное участие в военных действиях. Соответственно и предосторожности в плане установления факта непосредственного участия при обосновании нападения, а также ограничения сопутствующего ущерба, затрагивающего других гражданских лиц, теоретически и юридически в этом случае являются гораздо более строгими.

гражданское население; права человека; соразмерность (пропорциональность); нарушения внутреннего порядка и обстановка внутренней напряженности

b) Защита и обязательства по отношению к лицам, не принимающим более участия в боевых действиях, и по отношению к гражданскому населению

Дополнительный протокол II и нормы обычного гуманитарного права расширили основные гарантии, предусмотренные общей статьей 3 в отношении:

  • раненных и больных (ЖIV, ст.3; ЖПII, ст.7; Норма 109 Исследования о нормах обычного МГП)
  • лиц, не принимающих или более не принимающих участия в боевых действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине (ЖIV, ст.3; ЖПII, ст.4).

В статье 4 Дополнительного протокола II дополнены основные гарантии, предусмотренные общей статьей 3. В статье утверждается, что со всеми лицами, не принимающими непосредственного участия или прекратившими принимать участие в военных действиях, должны обращаться гуманно. Категорически запрещается при использовании силы отдавать приказ не оставлять никого в живых. Также запрещены убийства, жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, пытки, коллективные наказания, захват заложников, акты терроризма, рабство и грабеж. Особые гарантии предусмотрены для защиты детей, в частности тех, кто принимает непосредственное участие в военных действиях. Нормы 87-105 Исследования о нормах обычного МГП подтверждают расширенное действие основных гарантий, предусмотренных Дополнительным протоколом II. Они запрещают изнасилование, использование живых щитов, репрессалии по отношению к лицам, не участвующим в военных действиях (Нормы 93, 97 и 148).

  • лица, лишенные свободы по причинам, связанным с вооруженным конфликтом, независимо от того, интернированы они или задержаны (ЖПII, ст.5).

Члены организованных вооруженных групп подпадают под эту категорию, когда они находятся в заключении после задержания другой группой или правительственными вооруженными силами. Эти гарантии подразумевают, что с лицами, лишенными свободы i) обращаются с уважением к их достоинству и гуманно; ii) им разрешается получать помощь в индивидуальном или коллективном порядке, а также получать необходимое медицинское обслуживание; iii) им разрешается отправлять свои религиозные обряды; iv) в случае привлечения к работе они обеспечиваются условиями труда и защитой, аналогичными тем, которые предоставляют местному гражданскому населению. Их физическому или психическому состоянию здоровья и неприкосновенности не наносится ущерб путем какого-либо неоправданного действия или упущения со стороны тех, кто несет ответственность за задержание. В Норме 99 обычного международного гуманитарного права запрещается произвольное лишение свободы и уточняются судебные гарантии, а также отмечается, что за лишением свободы у государства или негосударственной вооруженной группы должны стоять четкие причины, связанные с обеспечением безопасности.

  • лица, которым были предъявлены обвинения или против которых было возбуждено уголовное преследование (ЖПII, ст.6). Эти положения особенно значимы для членов негосударственных вооруженных групп, которые с точки зрения национального права являются преступниками уже только потому, что они участвовали в военных действиях против государства. Статья 6 и Норма 100 Исследования об обычном гуманитарном праве определяют обязательные судебные гарантии, имеющие преимущество перед противоположными положениями национального права. По прекращении военных действий органам, находящимся у власти, рекомендуется предоставить как можно более широкую амнистию лицам, участвовавшим в вооруженном конфликте (ЖПII, ст.6.5). Амнистия рекомендована только в случае участия в военных действиях и не распространяется на военные преступления, которые могли совершить государственные или негосударственные вооруженные субъекты. В противовес тому, что предусмотрено в общей статье 3, в Дополнительном протоколе IIприводится измененная формулировка судебных гарантий и гарантий в случае лишения свободы, исключающая положение, когда задержание/интернирование и судебное разбирательство, проводимые негосударственными вооруженными группами, считаются произвольными, несмотря на то, что они могут считаться таковыми в национальном праве (ЖПII, ст. 5.1, 6.2). Эти изменения явно свидетельствуют о намерении обязать негосударственные вооруженные группы придерживаться этих гарантий, осуществляя собственные действия по задержанию или суду.

основные гарантии

гражданские лица в целом

В контексте своего участия в боевых действиях на негосударственных вооруженных группах лежит ответственность ограничить ущерб, наносимый гражданскому населению и объектам, необходимым для его выживания, и соблюдать ограничения, касающиеся методов ведения войны. Они также должны разрешить использовать право на получение гуманитарной помощи, гарантированное Дополнительным протоколом II и обычным международным гуманитарным правом.

чрезвычайная помощь

4. Международная уголовная ответственность для членов негосударственных вооруженных групп

Поскольку международное гуманитарное право не признает за членами негосударственных вооруженных групп статуса комбатантов, национальные суды в их собственной стране могут начать против них судебное преследование только на том основании, что они применили вооруженную силу против законной власти в государстве. Такое преследование национальным правосудием не следует смешивать с возможным предъявлением обвинений в военных преступлениях и преступлениях против человечности. Военные преступления, совершенные в ходе немеждународных вооруженных конфликтов, сегодня являются неотъемлемой частью международного уголовного права, и их виновники несут индивидуальную уголовную ответственность; ответственность при этом также возлагается на вышестоящее командование. Таким образом, члены негосударственных вооруженных групп могут подвергнуться уголовным преследованиям за совершенные ими военные преступления (Норма 151 Исследования об обычном МГП), и командиры несут уголовную ответственность за военные преступления, совершенные их подчиненными, если они не приняли мер для их предотвращения или наказания за них (Норма 152). Международные уголовные трибуналы и Международный уголовный суд уже заявили о своей юрисдикции в отношении военных преступлений, преступлений против человечности и актов геноцида, совершенных членами негосударственных вооруженных групп. Об этом свидетельствует и обвинительный приговор, вынесенный Международным уголовным судом Томасу Лубанги Дьило, командующему конголезской вооруженной группой, 14 марта 2012 года (ICC-01/04-01/06, обвинительный приговор вынесен 10 июля 2012 г.), а также международный ордер, выданный МУС, на арест Боско Нтаганды, одного из бывших лидеров вооруженной группы, действующей на востоке ДРК.

Международные судебные инстанции также призвали к индивидуальной уголовной ответственности высшее руководство негосударственных вооруженных групп в ситуации внутренних конфликтов. В деле Хаджихасановича, Алагича и Кубуры (Hadzihasanovic, Alagic & Kubura IT-01-47-AR72, 16 июля 2003 г., §14-18) Апелляционная палата МТБЮ заявила, что наличие «ответственного командования» в ситуации внутреннего вооруженного конфликта систематически подразумевает ответственность вышестоящего руководства.

военное преступление –преступление против человечностиМеждународный уголовный суд

5. Обязательства негосударственных вооруженных групп согласно международному гуманитарному праву

Общепризнанно, что негосударственные вооруженные группы также обязаны соблюдать положения, касающиеся прав человека, применимые в ситуации вооруженных конфликтов или беспорядков, в которых они участвуют. Обязательства негосударственных вооруженных групп проистекают из законов, принятых государством на территории, где эти группы действуют. Национальное законодательство продолжает действовать в отношении членов группы, которые являются выходцами этой территории и в отношении населения, оказавшегося под непосредственным контролем этих вооруженных групп, выполняющих административные функции по отношению к населению.

Так, статья 4.1 Факультативного протокола к Конвенции о правах ребенка, касающегося участия детей в вооруженных конфликтах, гласит, что «вооруженные группы, отличные от вооруженных сил государства, ни при каких обстоятельствах не должны вербовать или использовать в военных действиях лиц, не достигших 18-летнего возраста». Формулировка «ни при каких обстоятельствах не должны» означает, что это положение имеет характер рекомендации, а не запрещения. Эта рекомендация, между прочим, воспроизводится Африканским союзом в Хартии прав и благосостояния ребенка, принятой в июле 1990 года и ратифицированной 41 из 54 государств,входящих в Африканский союз. В статье 22 Хартии утверждается, что государства-участники должны принимать все возможные меры в целях предупреждения непосредственного участия детей в военных действиях, но также в целях защиты гражданского населения и обеспечения благосостояния детей в случае вооруженного конфликта. В статье также содержится напоминание, что эти положения применимы как к ситуациям внутренних конфликтов, так и к обстановке внутреннего напряжения и к гражданским беспорядкам.

В Конвенции Африканского союза о защите внутренне перемещенных лиц и оказании им помощи в Африке, принятой в 2009 году и ратифицированной 13 странами, предлагается также регулировать действия вооруженных групп. В статье 7.5 указано следующее:

«Членам вооруженных групп запрещается:

  1. Осуществлять произвольные перемещения;
  2. Нарушать оказание защиты и помощи перемещенным лицам, какими бы ни были обстоятельства;
  3. Отказывать перемещенным лицам в праве жить в условиях, удовлетворительных с точки зрения достоинства, безопасности, гигиены, питания, снабжения водой, здоровья и крова, и разлучать членов одной семьи;
  4. Ограничивать свободу передвижения перемещенных лиц внутри и за пределами зоны их проживания;
  5. Вербовать, какими бы ни были обстоятельства, детей, просить их участвовать или позволять им участвовать в военных действиях;
  6. Производить принудительную вербовку, осуществлять похищения или захват заложников, обращать в сексуальное рабство, торговать людьми, особенно женщинами и детьми;
  7. Препятствовать оказанию гуманитарной помощи и доставки помощи, оборудования и перевозке персонала, работающего с перемещенными лицами;
  8. Нападать и вредить персоналу или материальным объектам, используемым для оказания помощи перемещенным лицам, и уничтожать, конфисковать или использовать в других целях такие объекты;
  9. Нарушать гражданский и гуманитарный статус мест, где размещены перемещенные лица, и проникать в такие места».

БИБЛИОГРАФИЯ

САССОЛИ М. и ШЕЙНИ Ю., Должны ли действительно быть равными обязательства государств и вооруженных групп в соответствии с международным гуманитарным правом? Международный журнал Красного Креста, № 882, июнь 2011, 5-20 с. Доступно по ссылке https://www.icrc.org/rus/assets/files/review/2011/irrc-882-sassoli-shany.pdf (См. также Sassòli.Marco, Shany.Yuval. « Shouldtheobligationsofstatesandarmedgroupsunderinternationalhumanitarianlawreallybeequal?” », International Review of the Red Cross, n°882, June 2011, pp. 425-436).

BAUGERTER O., “Reasons why armed groups choose to respect international humanitarian law or not”, International Review of the Red Cross, Volume 93, N°882, June 2011, pp.353-384.

Blin, Arnaud, « Armed groups and intra-state conflict: the dawn of a new era?”», International Review of the Red Cross, n°882, June 2011, pp. 287-310.

CASALIN D. “Taking prisoners: reviewing the international humanitarian law grounds for deprivation of liberty by armed opposition groups », International Review of the Red Cross, n°883, September 2011, pp. 743-757.

DABONÉ Z., “International law: armed groups in a state-centric system”, International Review of the Red Cross, Volume 93, N°882, June 2011, pp.395-424.

HAUCK, P. & P. S., “Organized crime and gang violence in national and international law”, International Review of the Red Cross, Volume 92, N°878, June 2010, pp.407-436.

KLEFFNER K. J., “The applicability of international humanitarian law to organized armed groups”, International Review of the Red Cross, Volume 93, N°882, June 2011, pp.443-461.

MODIRZADEH N.K; LEWIS D.A; BRUDERLEIN C; “Humanitarian engagement under counter-terrorism: a conflict of norms and emerging policy landscape », International Review of the Red Cross, n°883, September 2011, pp. 623-647.

Office for the Coordination of Humanitarian Affairs, Humanitarian Negotiations with Armed Groups, a Manual for Practitioners, 2006, 89 p.

RONDEAU S., “Participation of armed groups in the development of the law applicable to armed conflicts”, International Review of the Red Cross, Volume 93, Issue 883, September 2011, pp. 649-672

SASSÒLI M., “Transnational armed groups and international humanitarian law”, Program on Humanitarian Policy and Conflict Research, Harvard University, Occasional Paper Series, No. 6, Winter 2006.

SIVAKUMARAN S. « Lessons for the law of armed conflict from commitments of armed groups: identification of legitimate targets and prisoners of war”», International Review of the Red Cross, n°882, June 2011, pp. 463-482.

TUCK D. “Detention by armed groups: overcoming challenges to humanitarian action », International Review of the Red Cross, n°883, September 2011, pp. 759-782

ZEGVELD L., « The accountability of armed opposition groups in international law » Cambridge university press, 2002, 24p.

Article également référencé dans les 2 catégories suivantes :