Военное преступление – преступление против человечности

Существует несколько определений военных преступлений и преступлений против человечности, относящихся к различным системам уголовных наказаний на уровне национального международного уголовного права.  Международное гуманитарное право (МГП) предусматривает альтернативную систему, основанную на универсальной юрисдикции национальных судов, для привлечения к ответственности лиц, виновных в серьезных нарушениях Женевских конвенций.

На международном уровне после Второй мировой войны эти преступления были четко закреплены в уставах международных военных трибуналов, созданных союзниками в Нюрнберге и Токио; в серьезных нарушениях Женевских конвенциях 1949 г.; а также в 1993 и 1994 гг. в уставах специальных международных уголовных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде. 

Статут Международного уголовного суда (МУС), принятый в 1998 г. и вступивший в силу 1 июля 2002 г., играет ведущую роль в согласовании определений этих преступлений на национальном и международном уровнях. 

Это формирует подлинную, устойчивую и постоянную систему международного уголовного права, включающую универсальные определения преступлений, единые процессуальные нормы и стандарты доказывания, а также постоянно действующий Международный уголовный суд, уполномоченный проводить расследование, преследование и судебное разбирательство в отношении лиц, ответственных за совершение таких преступлений. Впервые в международном уголовном праве в нем предлагается определение военных преступлений, применимое к ситуациям немеждународного вооруженного конфликта. Тем не менее оно сохраняет определенные отличия от правового режима, действующего в отношении международных вооруженных конфликтов.

При соблюдении определенных условий Международный уголовный суд обладает юрисдикцией в отношении следующих международных преступлений: военных преступлений, преступлений против человечности, геноцида, а также, при наличии дополнительных специальных условий — преступления агрессии. На июнь 2025 года участниками МУС, ратифицировавшими Римский статут, являются 125 государств.

Римский статут предусматривает, что юрисдикция МУС основана на принципе комплиментарности по отношению к юрисдикции национальных судов государств-участников. Следовательно, это не устраняет проблему определения соответствующих преступлений и назначения наказания за них на национальном уровне. Аналогичным образом, Женевские конвенции 1949 года, являющиеся основой международного гуманитарного права, применимого в условиях вооруженного конфликта, содержат перечень «серьезных нарушений», которые составляют особую категорию военных преступлений и подлежат наказанию в рамках универсальной уголовной юрисдикции всех национальных судов.

Поэтому важно понимать, какие определения лежат в основе уголовной ответственности за эти преступления: в национальном уголовном праве (I), в международном уголовном праве (II), а также в рамках серьезных нарушений международного гуманитарного права (III).

I. Определение преступлений и наказание за них в соответствии с национальным законодательством

Военные преступления, преступления против человечности и преступление геноцида предусмотрены и определены в уголовном кодексе различных стран под довольно разнообразными названиями и с разным содержанием, которое неоднородно в зависимости от национального законодательства. Римский статут МУС сделал возможным согласование национальных и международных определений преступлений.  Наказание таких преступлений посредством судебного разбирательства на национальном уровне часто оказывалось рискованным предприятием. Действительно, эти преступления чаще всего совершаются в ходе конфликта, зачастую в них бывают замешаны национальные армии и представители государственной власти. Национальный судебный орган страны часто не обладает ни независимостью, ни беспристрастностью, ни средствами, необходимыми для рассмотрения дела в суде.

В кодексах военной дисциплины вооруженных сил каждой страны предусмотрены механизмы наказания за поведение, нарушающее военный регламент. Эти механизмы находятся в ведении военной или гражданской судебной системы каждой страны. Они позволяют поддерживать дисциплину внутри вооруженных сил и следование приказам командования. Тем не менее такие механизмы зачастую не позволяют привлечь к ответственности самых высокопоставленных политических и военных лиц в краткосрочной перспективе.

Женевские конвенции 1949 г. расширяют юрисдикцию национальных систем правосудия в отношении таких преступлений, даже если они совершены в другой стране, утверждая принцип универсальной юрисдикции. Согласно этому принципу все государства обязуются преследовать и судить виновников серьезных преступлений, в частности военных преступлений и преступлений против человечности, даже если государство никак не связано с обвиняемым, потерпевшим или совершенными деяниями. Для использования этой юрисдикции необходимо, чтобы государства включили данный принцип в национальное законодательство. 

➔Универсальная юрисдикция

Следовательно, наказание за военные преступления и преступления против человечности на практике опирается на международное судебное разбирательство и сотрудничество, а также на работу международных уголовных трибуналов. Во избежание полной безнаказанности этих преступлений международным правом предусмотрено, что на них не распространяется обычный срок давности. Это означает, что не существует срока для их рассмотрения в суде, и что преследование может быть начато в любой момент, даже через много лет после совершения преступлений, когда изменившаяся политическая или военная обстановка позволит возбудить уголовное дело. 

➔Безнаказанность ; Неприменимость срока давности

II. Определение преступлений и наказания в соответствии с международным уголовным правом

Существует несколько международных механизмов наказания. Первые механизмы были созданы специальными международными уголовными трибуналами (1), такими как Нюрнбергский трибунал (1.a) и два специальных международных трибунала по бывшей Югославии и Руанде (1.b). Римский статут, учреждающий Международный уголовный суд в 1998 году, предлагает консолидированное определение международных преступлений и постоянный международный орган уголовного преследования (2). Определение Женевских конвенциях 1949 г., на которые распространяется универсальная юрисдикция, частично отличается от принятого международными уголовными трибуналами определения военных преступлений и преступлений против человечности. Поэтому этому вопросу посвящен отдельный раздел (III).

1. Международные уголовные трибуналы ad hoc

а) Нюрнбергский и Токийский международные трибуналы

Военные преступления и преступления против человечности, совершенные во время Второй мировой войны, были осуждены Нюрнбергским и Токийским международными военными трибуналами. Эти два трибунала, учрежденные союзниками на специальной основе 8 августа 1945 года и 18 января 1946 года соответственно, рассматривали дела военнослужащих побежденных государств, обвиняемых в совершении преступлений, считавшихся наиболее тяжкими с точки зрения международного права.

Статут Нюрнбергского трибунала делает различие между несколькими типами международных преступлений: преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности. В 6 статье Устава Нюрнбергского трибунала содержатся следующие определения:

• преступление против мира 

Эти преступления включают следующее: «планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров». На преступления против мира распространяется срок давности.

• военные преступления

Эти преступления включают:

— убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории;

— убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море;

— убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности;

— бессмысленное разрушение городов или деревень;

— разорение, не оправданное военной необходимостью.

Эти преступления совершаются в военное время и на них не распространяется срок давности.

• преступления против человечности

Преступления против человечности, включают: «убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет». Это определение применимо к преступлениям, совершенным как непосредственно во время войны, так и в связи с войной.

Во избежание признания безнаказанности за такие преступления в условиях отсутствия постоянного международного трибунала, 26 ноября 1968 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Конвенцию о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечности (резолюция № 2391 (XXIII)). Это означает, что уголовное преследование может быть возбуждено против виновных в них лиц даже спустя много лет после совершения преступления. По состоянию на июнь 2025 года только 56 государств ратифицировали эту Конвенцию.

б) Международные уголовные трибуналы ad hoc по Руанде и бывшей Югославии

В 1993 и 1994 г. Советом безопасности ООН обязательным решением были созданы два международных уголовных трибунала ad hoc для осуждения преступлений, совершенных в бывшей Югославии и Руанде. В данном случае речь идет о гражданских трибуналах. В статутах трибуналов было принято новое определение военных преступлений и преступлений против человечности, включая некоторые серьезные нарушения Женевских конвенций1949 г. 

Кроме того, в случае немеждународного вооруженного конфликта, как, например, в Руанде и в некоторой степени в Югославии специальные трибуналы включили в свое определение преступлений нарушения общей 3 статьи четырех Женевских конвенций и второго Дополнительного протокола к ним. Тем самым трибуналы значительно расширили сферу применения наказаний за военные преступления и серьезные нарушения гуманитарного права, охватив также немеждународные вооруженные конфликты. 

Полномочия этих судов остаются ограниченными из-за характера ad hoc подобных учреждений. Это означает, что их юрисдикция строго ограничена определенными преступлениями, совершенными в ограниченный период времени на конкретной территории. Однако они проложили путь к принятию Римского договора о создании постоянно действующего международного уголовного суда.

➔Международные уголовные трибуналы

 2. Определение преступлений Международным уголовным судом и наказание за них

Римский статут МУС был принят в Риме 17 июля 1998 г. и вступил в силу 1 июля 2002 г. после шестидесятой ратификации. При соблюдении определенных предварительных условий МУС уполномочен рассматривать дела о геноциде, преступлениях против человечности, военных преступлениях, а также — при соблюдении дополнительных условий — о преступлении агрессии. Юрисдикция Международного уголовного суда носит дополняющий характер по отношению к юрисдикции национальных судов. За государствами сохраняется основная обязанность по расследованию и судебному преследованию лиц, виновных в совершении наиболее тяжких преступлений. Юрисдикция МУС задействуется только в тех ситуациях, когда государства неспособны или не желают судить преступления, находящиеся в их непосредственной юрисдикции.

➔Агрессия ; Международный уголовный суд (МУС) санкции уголовно-правовые в международном гуманитарном праве ; Универсальная юрисдикция 

а) Определение преступлений против человечности: Статья 7 Римского статута

Статья 7(1): для целей Статута под «преступление против человечности» означает любое из следующих деяний, когда они совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, и если такое нападение совершается сознательно:

(а) убийство;

(b) истребление;

(c) порабощение;

(d) депортация или насильственное перемещение населения;

(e) заключение в тюрьму или другое жестокое лишение физической свободы в нарушение основополагающих норм международного права;

(f) пытки;

(g) изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, принудительная стерилизация и любые другие формы сексуального насилия сопоставимой тяжести;

(h) преследование любой идентифицируемой группы или общности по политическим, расовым, национальным, этническим, культурным, религиозным, гендерным или другим мотивам, которые повсеместно признаны недопустимыми согласно международному праву, в связи с любыми деяниями, указанными в данном пункте, или любыми преступлениями, подпадающими под юрисдикцию Суда;

(i) насильственное исчезновение людей;

(j) преступление апартеида;

(j) другие бесчеловечные деяния аналогичного характера, заключающиеся в умышленном причинении сильных страданий или серьезных телесных повреждений или серьезного ущерба физическому или психическому здоровью.

2. Для целей пункта 1:

(a) «Нападение на любых гражданских лиц» означает поведение, включающее многократное совершение актов, указанных в пункте 1, против любых гражданских лиц, предпринимаемых в целях проведения политики государства или организации, направленной на совершение такого нападения.

(b) «Истребление» означает умышленное создание условий жизни, рассчитанных на то, чтобы уничтожить часть населения, в частности лишение доступа к продуктам питания и лекарствам.

(c) «Порабощение» означает осуществление любого или всех правомочий, связанных с правом собственности в отношении личности, и включает в себя осуществление таких правомочий в ходе торговли людьми, в частности женщинами и детьми для сексуальной эксплуатации.

(d) «Депортация или насильственное перемещение населения» означает насильственное перемещение лиц, подвергшихся выселению или иным принудительным действиям, из района, в котором они законно пребывают, при отсутствии оснований, допускаемых международным правом.

(e) «Пытки» означает умышленное причинение сильной боли или страданий, будь то физических или психических, лицу, находящемуся под стражей или под контролем обвиняемого; пытками не считается боль или страдание, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно.

(f) «Принудительная беременность» означает незаконное лишение свободы какой-либо женщины, которая стала беременной в принудительном порядке с целью изменения этнического состава какого-либо населения или совершения иных серьезных нарушений международного права. Это определение ни в коем случае не истолковывается как затрагивающее национальное законодательство, касающееся прерывания беременности.

(g) «Преследование» означает умышленное и серьезное лишение основных прав вопреки международному праву по признаку принадлежности к той или иной группе или иной общности.

(h) «Преступление апартеида» означает бесчеловечные действия, аналогичные по своему характеру указанным в пункте 1, совершаемые в контексте институционализированного режима систематического угнетения и господства одной расовой группы над другой расовой группой или группами и имеющие целью сохранение такого режима.

(i) «насильственое исчезновение людей означает арест, задержание или похищение людей государством или политической организацией или с их разрешения, при их поддержке или с их согласия, при последующем отказе признать такое лишение свободы или сообщить о судьбе или местонахождении этих людей с целью лишения их защиты со стороны закона в течение длительного периода времени». 

3. Для целей настоящего Статута понимается, что термин «гендерный» в контексте общества относится к обоим полам, мужскому и женскому. Термин "гендерный" не имеет какого-либо иного значения, отличного от вышеупомянутого.

б) Определение военных преступлений: Статья 8 Римского статута

В статье 8 Римского статута проводится различие между военными преступлениями, совершенными в ходе международного вооруженного конфликта (МВК), и немеждународного вооруженного конфликта (НМВК). Определение военного преступления в ходе МВК содержится в статье 8(2)(a) и (b). Военные преступления, совершаемые в ходе НМВК, определены в статье 8(2)(c)-(e).

Суд обладает юрисдикцией в отношении военных преступлений, в частности, когда они совершены в рамках плана или политики или при крупномасштабном совершении таких преступлений. В Статуте даны определения военных преступлений для двух типов конфликта.

• Военные преступления, совершенные в ходе международного вооруженного конфликта (МВК)

Согласно статуту МУС, «военные преступления», совершенные в ходе международного вооруженного конфликта, включают:

(a) серьезные нарушения Женевских конвенций от 12 августа 1949 г., а именно любое из следующих деяний против лиц или имущества, охраняемых согласно положениям соответствующей Женевской конвенции:

(i) умышленное убийство;

(ii) пытки и бесчеловечное обращение, включая биологические эксперименты;

(iii) умышленное причинение сильных страданий или серьезных телесных повреждений или ущерба здоровью;

(iv) незаконное, бессмысленное и крупномасштабное уничтожение и присвоение имущества, не вызванное военной необходимостью;

(v) принуждение военнопленного или другого охраняемого лица к службе в вооруженных силах неприятельской Державы;

(vi) умышленное лишение военнопленного или другого охраняемого лица права на справедливое и нормальное судопроизводство;

(vii) незаконная депортация или перемещение или незаконное лишение свободы;

(viii) взятие заложников.

(b) Другие серьезные нарушения законов и обычаев, применяемых в международных вооруженных конфликтах в установленных рамках международного права, а именно любое из следующих деяний:

(i) умышленное нанесение ударов по гражданскому населению как таковому, а также умышленное нападение на отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях;

(ii) умышленные нападения на гражданские объекты, т. е. объекты, которые не являются военными целями;

(iii) умышленное нанесение ударов по персоналу, объектам, материалам, подразделениям или транспортным средствам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации ООН, пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты по международному праву вооруженных конфликтов;

(iv) умышленное совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам или обширного, долгосрочного и серьезного ущерба окружающей природной среде, который будет явно несоизмерим с конкретным и непосредственно ожидаемым общим военным превосходством;

(v) нападение на незащищенные и не являющиеся военными целями города, деревни, жилища или здания или их обстрел с применением каких бы то ни было средств;

(vi) убийство или ранение комбатанта, который, сложив оружие или не имея более средств защиты, безоговорочно сдался;

(vii) ненадлежащее использование флага парламентера, флага или военных знаков различия и формы неприятеля или Организации Объединенных Наций, а также отличительных эмблем, установленных Женевскими конвенциями, следствием которого является смерть или тяжелые ранения;

(viii) перемещение, прямо либо косвенно, оккупирующей Державой части ее собственного гражданского населения на оккупируемую ею территорию, или депортация или перемещение населения оккупируемой территории или отдельных частей его в пределах или за пределы этой территории;

(ix) умышленное нанесение ударов по зданиям, предназначенным для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, историческим памятникам, госпиталям и местам сосредоточения больных и раненых, при условии, что они не являются военными целями;

(x) причинение лицам, которые находятся под властью противной стороны, физических увечий или совершение над ними медицинских или научных экспериментов любого рода, которые не оправданы необходимостью медицинского, зубоврачебного или больничного лечения соответствующего лица и не осуществляются в его интересах и которые вызывают смерть или серьезно угрожают здоровью такого лица или лиц;

(xi) вероломное убийство или ранение лиц, принадлежащих к неприятельской нации или армии;

(xii) заявление о том, что пощады не будет;

(xiii) уничтожение или захват имущества неприятеля, за исключением случаев, когда такое уничтожение или захват настоятельно диктуются военной необходимостью;

(xiv) объявление отмененными, приостановленными или недопустимыми в суде прав и исков граждан противной стороны;

(xv) принуждение граждан противной стороны к участию в военных действиях против их собственной страны, даже если они находились на службе воюющей стороны до начала войны;

(xvi) разграбление города или населенного пункта, даже если он был захвачен штурмом;

(xvii) применение яда или отравленного оружия;

(xviii) применение удушающих, ядовитых или других газов и любых аналогичных жидкостей, материалов или средств;

(xix) применение пуль, которые легко разрываются или сплющиваются в теле человека, таких, как оболочечные пули, твердая оболочка которых не покрывает всего сердечника или имеет надрезы;

(xx) применение оружия, боеприпасов и техники, а также методов ведения войны такого характера, которые вызывают чрезмерные повреждения или ненужные страдания или которые являются неизбирательными по своей сути в нарушение норм международного права вооруженных конфликтов, при условии, что такое оружие, такие боеприпасы, такая техника и такие методы ведения войны являются предметом всеобъемлющего запрещения и включены в приложение к настоящему Статуту путем поправки согласно соответствующему положению, изложенному в статьях 121 и 123;

(xxi) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение;

(xxii) изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, как она определена в пункте 2(f) статьи 7 [о преступлениях против человечности], принудительная стерилизация и любые другие виды сексуального насилия, также являющиеся грубым нарушением Женевских конвенций;

(xxiii) использование гражданских лиц или других охраняемых лиц для защиты от военных действий определенных пунктов, районов или вооруженных сил;

(xxiv) умышленное нанесение ударов по зданиям, материалам, медицинским учреждениям и транспортным средствам, а также персоналу, использующим в соответствии с международным правом отличительные эмблемы, установленные Женевскими конвенциями;

(xxv) умышленное совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны путем лишения его предметов, необходимых для выживания, включая умышленное создание препятствий для предоставления помощи, как это предусмотрено в Женевских конвенциях;

(xxvi) набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в состав национальных вооруженных сил или их использование для активного участия в боевых действиях.

• Военные преступления, совершенные в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера: статья 8(2)(c)-(e).

Согласно статуту МУС, «военные преступления», совершенные в ходе немеждународного вооруженного конфликта, включают:

Статья 8(2).

(c) серьезные нарушения статьи 3, общей для четырех Женевских конвенций от 12 августа 1949 г., а именно любое из следующих деяний, совершенных в отношении лиц, не принимающих активного участия в военных действиях, включая военнослужащих, сложивших оружие, и лиц, выведенных из строя в результате болезни, ранения, содержания под стражей или по любой другой причине:

(i) посягательство на жизнь и личность, в частности убийство в любой форме, причинение увечий, жестокое обращение и пытки;

(ii) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение;

(iii) взятие заложников;

(iv) вынесение приговоров и приведение их в исполнение без предварительного судебного разбирательства, проведенного созданным в установленном порядке судом, обеспечивающим соблюдение всех судебных гарантий, которые по всеобщему признанию являются обязательными.

(d) Пункт 2 (с) применяется к вооруженным конфликтам немеждународного характера и, таким образом, не применяется к случаям нарушения внутреннего порядка и возникновения напряженности, таким, как беспорядки, отдельные и спорадические акты насилия или иные акты аналогичного характера.

(e) Другие серьезные нарушения законов и обычаев, применяемых в немеждународных вооруженных конфликтах в установленных рамках международного права, а именно любое из следующих деяний:

(i) умышленное нанесение ударов по гражданскому населению как таковому, а также умышленное нападение на отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях;

(ii) умышленное нанесение ударов по зданиям, материалам, медицинским учреждениям и транспортным средствам, а также персоналу, использующим в соответствии с международным правом отличительные эмблемы, предусмотренные Женевскими конвенциями;

(iii) умышленное нанесение ударов по персоналу, объектам, материалам, подразделениям или транспортным средствам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации ООН, пока они имеют право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты по международному праву вооруженных конфликтов;

(iv) умышленное нанесение ударов по зданиям, предназначенным для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, историческим памятникам, госпиталям и местам сосредоточения больных и раненых, при условии, что они не являются военными целями;

(v) разграбление города или населенного пункта, даже если он взят штурмом;

(vi) изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная беременность, как она определена ранее, принудительная стерилизация и любые другие виды сексуального насилия, также представляющие собой грубое нарушение статьи 3, общей для четырех Женевских конвенций;

(vii) набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в состав вооруженных сил или групп или использование их для активного участия в боевых действиях;

(viii) отдача распоряжений о перемещении гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, если только этого не требуют соображения безопасности соответствующего гражданского населения или настоятельная необходимость военного характера;

(ix) вероломное убийство или ранение комбатанта неприятеля;

(x) заявление о том, что пощады не будет;

(xi) причинение лицам, которые находятся во власти другой стороны в конфликте, физических увечий или совершение над ними медицинских или научных экспериментов любого рода, которые не оправданы необходимостью медицинского, стоматологического или больничного лечения соответствующего лица и не осуществляются в его интересах и которые причиняют смерть или серьезно угрожают здоровью такого лица или лиц;

(xii) уничтожение или захват имущества неприятеля, за исключением случаев, когда такое уничтожение или захват настоятельно диктуются обстоятельствами конфликта.

(f) Пункт 2(e) применяется к вооруженным конфликтам немеждународного характера и, таким образом, не применяется к случаям нарушения внутреннего порядка и возникновения напряженности, таким, как беспорядки, отдельные и спорадические акты насилия или иные деяния аналогичного характера. Он применяется в отношении вооруженных конфликтов, которые имеют место на территории государства-участника между его вооруженными силами и антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами (ст. 8 Римского статута).

Следует отметить, что в 2019 году Ассамблея государств – участников Римского статута приняла поправку к определению военных преступлений, совершенных в ходе в НМВК. Новая статья (8)(2)(e)(xix) запрещает намеренное использование голода среди гражданского населения как метода ведения войны путем лишения его предметов, необходимых для выживания, включая преднамеренное создание препятствий для оказания помощи. Однако эта поправка применима только к ратифицировавшим ее государствам (20 государств по состоянию на июнь 2025 г.).Несмотря на ограниченное применение этой поправки в большинстве случаев НМВК, такие деяния, как умышленное причинение голода гражданскому населению, могут также подпадать под действие других положений Римского статута. В частности, они могут квалифицироваться как военные преступления (например, бесчеловечное обращение) или как преступления против человечности (такие как преследование или истребление), если соблюдены критерии, предусмотренные МУС для этих составов преступлений. 

III. Определение серьёзных нарушений и наказаний за них, предусмотренные международным гуманитарным правом

Наряду с оказанием помощи, центральным элементом МГП является стремление к торжеству правосудия и борьба с безнаказанностью.

Однако составители Женевских конвенций 1949 года и первого Дополнительного протокола 1977 года не использовали термин «военные преступления». МГП относится к общим нарушениям прописанных в них норм и к особой категории, известной как «серьезные нарушения». Концепция «серьезных нарушений» Женевских конвенций наиболее полно отражает категорию военных преступлений. Однако эта концепция несколько отличается от определения военных преступлений, содержащегося в Статуте Международного уголовного суда. 

Согласно МГП, «принцип универсальной юрисдикции» начинает действовать только в случае серьезных нарушений и позволяет любому национальному судебному органу начать преследование независимо от гражданства совершившего нарушение или потерпевшего и независимо от места совершения преступления.

Тем не менее определение «серьезных нарушений» и принцип универсальной юрисдикции, предусмотренные МГП, применяются только в ситуации международных вооруженных конфликтов (МВК) и не распространяются на немеждународные вооруженные конфликты (НМВК). Однако практика государств развивается в направлении расширительного толкования универсальной юрисдикции, включая в ее рамки и иные военные преступления, в том числе те, которые предусмотрены Римским статутом МУС.

С другой стороны, обычное международное гуманитарное право (ОМГП) содержит описание «серьезных нарушений2, охватывающих военные преступления, совершаемые как в случае МВК, так и НМВК (нормы 156–161 ОМГП). В норма 156 уточняется, что «серьезные нарушения международного гуманитарного права являются военными преступлениями». В ОМГП используется термин «серьезные нарушения» для распространения охвата на ситуации НМВК. Фактически категория «серьезных нарушений» МГП как таковая неприменима к НМВК. Совокупность этих нюансов может ввести в заблуждение и, следовательно, требует очень внимательного прочтения.

➔ Универсальная юрисдикция

1. Нарушения международного гуманитарного права

Речь идет о любых нарушениях МГП, отличающихся от серьезных нарушений (см. ниже). В МГП не дается точного определения обычных нарушений. Наказание за эти деяния по большей части входит в юрисдикцию национальных властей. Наказание за совершение таких нарушений налагается через посредство обычной дисциплинарной и судебной системы, т. е. национальными гражданскими судами или военными трибуналами в соответствующей стране.

Эти нарушения могут иногда подлежать амнистии в рамках национального закона, принятого в результате какого-либо вооруженного конфликта. Они не входят в категорию деяний, на которые не распространяется срок давности — в нее входят только военные преступления, предусмотренные Статутом МУС, и серьезные нарушения, упомянутые в Женевских конвенциях. Нарушения должны рассматриваться в контексте определения уровня ответственности за них национальных властей, военного командования и отдельных лиц. 

➔Санкции уголовно-правовые в международном гуманитарном праве ; Ответственность

2. Серьезные нарушения международного гуманитарного права

В Женевских конвенциях и первом Дополнительном протоколе I 1977 г., касающемся защиты жертв международных вооруженных конфликтов, приводится четкое определение более узкой категории самых тяжких преступлений. Речь идет о грубых нарушениях. Для таких преступлений в МГП не применяется срок давности и установлена особая система уголовного наказания.

Определение серьезных нарушений варьируется в зависимости от того, были ли они совершены в ходе международных или немеждународных вооруженных конфликтов. В Женевских конвенциях 1949 г. было приводится первое определение серьезных нарушений, совершенных в ходе международных вооруженных конфликтов (ЖI, ст. 50; ЖII, ст. 51; ЖIII, ст. 130 и ЖIV, ст. 147), которые было расширено и уточнено в Дополнительном протоколе I (ст. 85).

 а) Серьезные нарушения в международных вооруженных конфликтах

Серьезные нарушения были определены в статьях 146 и 147 четырех Женевских конвенций 1949 года. Определения были дополнены статьями 11 и 85 первого Дополнительного протокола 1977 года.

• Четыре Женевские конвенции 1949 г.

Речь идет об особых нарушениях норм права вооруженных конфликтов, которые государства обязаны предупреждать и пресекать (ст. 146). В статье 147 уточняется, что серьезные нарушения представляют собой одно из нижеследующих деяний, совершенных против лиц или имущества, находящихся под защитой четырех конвенций:

• умышленное убийство, пытки или бесчеловечное обращение, в том числе биологические эксперименты;

• умышленное причинение сильных страданий или серьезных телесных повреждений или ущерба здоровью;

• незаконная депортация или перемещение, незаконное лишение свободы, взятие заложников;

• принуждение военнопленного или другого охраняемого конвенциями лица к службе в вооруженных силах неприятельской Державы;

• умышленное лишение таких лиц права на справедливое и нормальное судопроизводство согласно предписаниям МГП;

• незаконное, бессмысленное и крупномасштабное уничтожение и присвоение имущества, не вызванное военной необходимостью.

Совершение таких деяний запрещено:

• в отношении гражданских лиц, больных и раненых (ЖIV, ст. 147);

• в отношении военнопленных (ЖIII, ст. 130);

• в отношении больных, раненых и потерпевших кораблекрушение из состава вооруженных сил на море (ЖII, ст. 51);

• в отношении больных и раненых в действующих армиях (ЖI, ст. 50).

• Дополнительный протокол I 1977 г. (ЖПI, ст. 11 и 85) 

В статье 85 говорится, что: 

"Все деяния, квалифицируемые как серьезные нарушения в Женевских конвенциях, представляют собой серьезные нарушения согласно Дополнительному протоколу I 1977 г., если они совершены против:

• лиц, попавших во власть противной стороны и находящихся под защитой Конвенций и Протокола (определение пользующихся защитой лиц см. в ЖПI, ст. 44, 45, 73);

• раненых, больных и потерпевших кораблекрушение противной стороны;

• медицинского или духовного персонала, медицинских формирований или санитарно-транспортных средств, находящихся под контролем противной стороны и пользующихся защитой настоящего Протокола (ЖПI, ст. 85(2)).

➔Покровительствуемые лица

Кроме того, серьезными нарушениями считаются следующие деяния, совершаемые умышленно и в нарушение Протокола I и являющиеся причиной смерти или серьезного телесного повреждения или ущерба здоровью (ЖПI, ст. 85(3)):

(a) превращение гражданского населения или отдельных гражданских лиц в объект нападения;

(b) совершение нападения неизбирательного характера, затрагивающего гражданское население или гражданские объекты, когда известно, что такое нападение явится причиной чрезмерных потерь жизни, ранений среди гражданских лиц или причинит ущерб гражданским объектам;       

(c) совершение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда известно, что такое нападение явится причиной чрезмерных потерь жизни, ранений среди гражданских лиц или причинит ущерб гражданским объектам;

(d) превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения;

(e) совершение нападения на лицо, когда известно, что оно прекратило принимать участие в военных действиях;

(f) вероломное использование в нарушение статьи 37 отличительной эмблемы красного креста, красного полумесяца или красного льва и солнца или других защитных знаков, признанных Конвенциями или настоящим Протоколом.

➔ Нападение

Следующие деяния считаются серьезными нарушениями МГП в случае, если они совершены умышленно и в нарушение Конвенций или Дополнительного протокола I, даже если они не влекут за собой смерть и не причиняют серьезных телесных повреждений или ущерба здоровью (ЖПI, ст. 85(4)): 

(a) перемещение оккупирующей Державой части ее собственного гражданского населения на оккупируемую ею территорию или депортация или перемещение всего или части населения оккупированной территории в пределах этой территории или за ее пределы в нарушение статьи 49 Четвертой конвенции (речь идет, в частности, о практике этнических чисток);

(b) неоправданная задержка репатриации военнопленных или гражданских лиц;

(c) применение практики апартеида и других негуманных и унижающих действий, оскорбляющих достоинство личности, основанных на расовой дискриминации;

(d) превращение ясно опознаваемых исторических памятников, произведений искусства или мест отправления культа, которые являются культурным или духовным наследием народов и которым специальным соглашением, заключенным, например, в рамках компетентной организации, предоставляется особая защита, в объект нападения, результате чего им наносятся большие разрушения, когда не имеется свидетельства о нарушении противной стороной статьи 53, пункт b), и когда такие исторические памятники, произведения искусства и места отправления культа не находятся в непосредственной близости от военных объектов;

(e) лишение лица, пользующегося защитой Конвенций, права на беспристрастное и нормальное судопроизводство.

• В статье 11 предусмотрено, что: 

Физическому или психическому состоянию здоровья и неприкосновенности лиц, находящихся во власти противной стороны, или интернированных, задержанных или каким-либо иным образом лишенных свободы не должен наноситься ущерб путем какого-либо неоправданного действия или упущения. Соответственно запрещается подвергать лиц, указанных в настоящей статье, какой бы то ни было медицинской процедуре, которая не требуется по состоянию здоровья указанного лица и не соответствует общепринятым медицинским нормам, применяемым при аналогичных с медицинской точки зрения обстоятельствах к гражданам стороны, производящей эту процедуру, которые не лишены свободы в какой бы то ни было форме (ЖПI, ст. 11(1)). В частности, запрещается подвергать таких лиц, даже с их согласия:

(а) физическим увечьям;

(b) медицинским или научным экспериментам;

(c) удалению тканей или органов для пересадки, за исключением случаев, когда такие действия соответствуют общепризнанным медицинским нормам, которые сторона, ответственная за действие, применила бы при аналогичных с медицинской точки зрения обстоятельствах к своим собственным гражданам, пользующимся личными свободами (ЖПI, ст. 11(2)).

Любое преднамеренное действие или преднамеренное упущение, которое серьезно угрожает физическому или психическому состоянию или неприкосновенности любого лица, находящегося во власти противной стороны, к которой оно не принадлежит и которое либо нарушает любое из вышеуказанных запрещений, либо не выполняет условие проведения таких действий, является серьезным нарушением настоящего Протокола (ЖПI, ст. 11(4)).

Исключения из такого запрещения могут быть сделаны только в случае сдачи крови для переливания или кожи для пересадки при условии, что это делается добровольно и без какого-либо принуждения или побуждения, притом только в терапевтических целях, в условиях, соответствующих общепризнанным медицинским нормам и под контролем, направленным на благо как донора, так и реципиента (ЖПI, ст. 11(3)).

б) Определения грубых, или серьезных нарушений, применяемые к немеждународным вооруженным конфликтам (НМВК)

Определение серьезных нарушений Женевских конвенциях не было включено в Дополнительный протокол II или упомянуто в общей статье 3, посвященной защите жертв немеждународных вооруженных конфликтов. 

Вопрос о применимом определении и доступных механизмах наказания в отношении НМВК на протяжении десятилетий оставался серьезной проблемой, способствующей сохранению безнаказанности в международной практике, несмотря на то что подавляющее большинство вооруженных конфликтов носили немеждународный характер.

Эта проблема получила частичное разрешение с принятием в 1998 году Римского статута, учреждающего Международный уголовный суд, который включил в перечень военных преступлений деяния, совершаемые в контексте НМВК. Однако это нововведение применимо лишь к тем государствам, которые ратифицировали Римский статут.

Тем временем уставы и судебная практика двух специальных международных уголовных трибуналов восполнили существующий пробел, сделав следующий шаг — разработав собственное определение военных преступлений, применимое к НМВК. 

• В 1994 г. в Уставе Международного уголовного трибунала по Руанде была признана его юрисдикция над преступлениями геноцида, военными преступлениями и преступлениями против человечности, а также нарушениями Общей статьи 3 (объяснение выше) к четырем Женевским конвенциям (также объяснение выше) и Дополнительного протокола II, который кодифицирует защиту, предоставляемую жертвам НМВК.

• В 1998 г. в Статуте МУС приводится подробное определение преступлений, совершенных в немеждународных вооруженных конфликтах и входящих в его юрисдикцию (см. выше). 

• Международная гуманитарная комиссия по установлению фактов, предусмотренная Женевскими конвенциями (ЖПI, ст. 90), формально признала свою юрисдикцию над серьезными нарушениями общей 3 статьи четырех Женевских конвенций, относящейся к немеждународным вооруженным конфликтам.  Такое расследование будет происходить при общих условиях принятия дела к производству и соблюдения процедуры, на которых работает эта Комиссия.

• Статья 3, общая для четырех Женевских конвенций запрещает: (a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности, всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания;

(b) взятие заложников;

(c) посягательство на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение;

(d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями (ЖI–IV, общая ст. 3).

в) Порядок уголовного преследования за тяжкие преступления

Некоторые принципы, определения и ограничения образуют свод правил, на основе которых может осуществляться преследование за серьезные нарушения.

• МГП обязывает государства разыскивать и судить любого подозреваемого в совершении или в отдаче приказа совершить серьезные нарушения (ЖIV ст. 146). Оно ограничивает возможности амнистирования по случаю заключения мирных договоров или какого-либо иного обстоятельства. Действительно, в Женевских конвенциях предусмотрено, что ни одна договаривающаяся сторона не может освободить себя от ответственности, которая возлагается на нее в связи с нарушениями, предусмотренными МГП (ЖI, ст. 51, ЖII ст. 52,ЖIII ст. 131 и ЖIV ст. 148). 

➔ Амнистия

• Серьезные нарушения считаются военными преступлениями (ЖПI, ст. 85(5)). В некоторых случаях они могут также расцениваться как преступления против человечности. Поэтому в силу Международной конвенции о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечности, принятой ООН 26 ноября 1968 года, а также в соответствии со статьей 29 Статута МУС, они не подпадают под действие какого-либо срока давности. Отсутствие срока давности для военных преступлений стало нормой обычного права. В норме 160 «Исследования об обычном международном гуманитарном праве» МККК уточняется, что «срок давности не может применяться к военным преступлениям».

➔ Неприменимость срока давности

• Принцип универсальной юрисдикции, уже упомянутый ранее в этой статье, отражает международную обязанность по пресечению серьезных нарушений МГП, лежащую на всех государствах — участниках Женевских конвенций.  Речь идет о подлинной системе коллективной безопасности на судебном уровне. Государства обязаны разыскивать лиц, подозреваемых в совершении или в отдаче приказа о совершении подобных тяжких преступлений. Они также несут обязательство предавать суду виновников этих преступлений, независимо от их гражданства. Государства могут передавать таких лиц для суда какому-либо другому государству только в случае, если преследование уже было им возбуждено и лицу грозит соответствующее наказание. Государствами-участниками Конвенций была установлена процедура взаимной правовой помощи в вопросах уголовного преследования (ЖI, ст. 49; ЖII, ст. 50; ЖIII, ст. 129; ЖIV, ст. 146; ЖПI, ст. 86 и 88).

• Конвенциями предусмотрена процедура расследования для установления факта нарушения Женевских конвенций (ЖI, ст. 52; ЖII, ст. 53; ЖIII, ст. 132; ЖIV, ст. 149). Расследование проводится с согласия заинтересованных сторон конфликта.

• Кроме того, статьей 90 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям предусмотрено создание Международной комиссии по установлению фактов. Речь идет о независимом и постоянном органе, которому поручено расследование фактов существования серьезных и грубых нарушений МГП. Статья 90 является факультативной, т. е. компетенция Комиссии распространяется только на признавшие ее государства.

➔ Международная гуманитарная комиссия по установлению фактов 

Средства правовой защиты в случае серьезных и грубых нарушений гуманитарного права, военных преступлений, преступлений против человечности и геноцида

➔ Обязанности командиров ; Ответственность ; Санкции уголовно-правовые ; Международный уголовный суд ; Международные уголовные трибуналы ; Международная комиссия по установлению фактов ; Универсальная юрисдикция ; Неприменимость срока давности ; Взаимная правовая помощь ; Амнистия ; Безнаказанность ; Индивидуальные жалобы (средства правовой защиты) ; Иммунитет 

IV. Судебная практика

1. Серьезные нарушения Женевских конвенций 1949 г. и военные преступления

а) Определение

Согласно МТБЮ и МУТР, для начала преследований за серьезные нарушения Женевских конвенций в соответствии со статьей 2 Устава необходимо, чтобы были соблюдены четыре условия: (1) существование вооруженного конфликта; (2) установление существования связей между предполагаемыми нарушениями и вооруженным конфликтом; (3) это должен быть международный вооруженный конфликт и; (4) жертвы предполагаемых нарушений должны считаться покровительствуемыми лицами в соответствии с положениями Женевских конвенций 1949 г. См. МТБЮ: дело Блашкича (IT-95-14-A, 29 июля 2004 г., п. 170), дело Налетилича («Тута») и Мартиновича («Штела») (IT-98-34-T, 31 марта 2003 г., п. 176), и дело Брджанина (IT-99-36-T, 1 сентября 2004 г., п. 121); и МУТР: дело Нтагеруры и других (ICTR-99-46-Т, 25 февраля 2004 г., п. 766) и дело Багосоры и других (ICTR-98-41-T, 18 декабря 2008 г., п. 2229).

В соответствии с решениями Международных уголовных трибуналов, МУС установил, что для квалификации преступления как военного по определению Римского Статута, необходимо установить связь между вооруженным конфликтом и предполагаемым преступлением: Дела Прокурор против Жан-Пьера Бемба Гомбо (10 июня 2008 г., п. 55), а также Прокурор против Жермена Катанги и Матье Нруджоло Шуи (30 сентября 2008 г., пп. 379-384). 

Решение Апелляционной камеры МТБЮ по делу Душко Тадича (2 октября 1995 г., п. 137) позволило добиться существенного успеха в судебной практике и заполнить пропасть между определениями военных преступлений и серьезных нарушений в применении к международным и немеждународным вооруженным конфликтам. В решении утверждается, что нарушения общей статьи 3 Женевских конвенций являются военными преступлениями независимо от того, были ли они совершены в ходе внутреннего или международного конфликта (п. 137). Следовательно, хотя серьезные нарушения Женевских конвенций относятся только к международным вооруженным конфликтам и не включают нарушений общей статьи 3, судьи закрепили существование обычной нормы, распространяющейся даже на государства, не ратифицировавшие Статут МУС. Согласно этой норме, военные преступления, состоящие в нарушении общей статьи 3 и включающие серьезные нарушения МГП, могут повлечь за собой наказание независимо от того, идет ли речь о международном или немеждународном вооруженном конфликте.

Этот успех был закреплен в последующих решениях. По делу Теонесте Багосоры и других (18 декабря 2008 г., пп. 2242 и 2250) Судебная камера МУТР постановила, что в соответствии со статьей 4 Устава «Трибунал уполномочен преследовать лиц, совершивших или приказавших совершить серьезные нарушения общей статьи 3 и Дополнительного протокола II. Сюда входят покушение на жизнь, здоровье и физическое и психическое благополучие, в частности убийство, а также жестокое обращение, такое как пытки, увечья или любые другие истязания, [...] покушения на человечекое достоинство» (пп. 2252–54).  В деле Андре Нтагеруры и других (25 февраля 2004 г., п. 766) Судебная камера МУТР напомнила, что в случае военных преступлений требуется доказать существование немеждународного вооруженного конфликта на территории соответствующего государства.

По делу Рутаганды от 6 декабря 1999 г. Судебная камера МУТР заявила, что в случае вооруженного конфликта гуманитарное право применяется на всей территории, где разворачиваются боевые действия, и ко всему населению.  Палата уточняет, что защита не ограничивается ни линией «фронта», ни узким «географическим периметром» фактической территории боевых действий (ICTR-96-3, пп. 102-103). Это решение было подтверждено Судебной камерой МУТР в нескольких других делах: Акайесу (2 сентября 1998 г., ICTR-96-4, п. 635), Кайишема и Рузиндана (21 мая 1999, ICTR-95-1, пп. 182-183), Мусема (27 января 2000, ICTR-96-13, п. 284) и Семанза (ICTR-97-20, 15 мая 2003, п. 367).

б) Конкретное намерение косвенных исполнителей этих преступлений

По делу Бошковски и Тарчуловски (IT-04-82, 19 мая 2010, пп. 67-68) Апелляционная камера МТБЮ посчитала, что необходимо доказать существование конкретного намерения (mens rea), чтобы осудить обвиняемого в планировании, подстрекательстве и отдаче приказа совершить преступления, в частности предусмотренные в общей статье 3, т.е. военные преступления.

2. Преступления против человечности

а) Определение

В деле Акайесу от 2 сентября 1998 Судебная камера МУТР заявила, что преступления против человечности «содержат в себе в основном четыре главных элемента, а именно: (i) бесчеловечный поступок, по своей природе и по определению, повлекший за собой жестокие страдания или тяжелые последствия для физического или морального здоровья или физической целостности человеческого существа; (ii) поступок должен быть совершен в рамках действия «широкомасштабного характера» или «систематического характера»; (iii) поступок должен быть направлен против гражданского населения; (iv) и, наконец, он должен быть совершен в соответствии с одной или несколькими дискриминационными причинами, а именно по национальным, политическим, этническим, расовым и религиозным мотивам (п. 578).  См. также МУТР: дела Багосоры и других (ICTR-98-41, 18 декабря 2008 г., п. 2165), Серомбы (ICTR-01-66, 13 декабря 2006 г., п. 354), Зигираниаразо (ICTR-01-73, 18 декабря 2008 г., п. 430), Бикинди (ICTR-01-72, 2 декабря 2008 г., п. 428), Нзабиринды (ICTR-01-77, 23 февраля 2007 г., п. 20) и Нчамихиго (ICTR-01-63, 12 ноября 2008 г., п. 340).

«Дискриминация»: дискриминационное намерение требуется только в случае преследования (МУТР, дело Зигираниаразо, ICTR-01-73, 18 декабря 2008 г., п. 430).

Трибуналы также уточнили значение терминов «широкомасштабное и систематическое», добавив, что общие предписания, относящиеся к преступлениям против человечности, следует рассматривать как отдельные элементы. Под «широкомасштабным» характером подразумевается, что деяние имеет «систематическую» природу, подчеркивающую его организованный характер, в отличие от случайных и несвязанных событий (МУТР, дело Рукунды, 27 февраля 2009 года, п. 578).

«Широкомасштабный» характер означает массовость, размах, коллективный характер совершения, тяжесть последствий и направленность против значительного числа жертв. См. Судебная камера I МУТР: Рутаганда (6 декабря 1999 г., п. 69), Мусема (27 января 2000 г., п. 204), Багилишема (ICTR-95-1A, 7 июня 2001 г., п. 77), Кайишема и Рузиндана (21 мая 1999 г., п. 123). См. также решения, вынесенные Судебной камерой I МТБЮ: Кордич и Черкез (26 февраля 2001 г., IT-95-14/2, п. 179), Блашкич (3 марта 2000 г., IT-95-14, п. 206) и Благоевич и Йокич (9 мая 2007 г. , IT-02-60, пп. 101-102).  Численный критерий тем не менее не всегда бывает решающим.  В деле Краишника (IT-00-39, 17 марта 2009 г., п. 309) Апелляционная камера МТБЮ напомнила, что, за исключением истребления, чтобы считать преступление преступлением против человечности, не нужно большого числа жертв: деяние, направленное против ограниченного числа жертв, может считаться преступлением против человечности при условии, что оно является частью общего и систематического нападения на гражданских лиц.

«Систематический» характер определяется как деяние, которое был тщательно спланировано в соответствии с определенной моделью, и исполнено в духе определенной политики с использованием значительных общественных или частных средств. При этом необязательно, чтобы данная политика являлась официально принятой политикой государства. Однако должен существовать определенный план проведения операции или установленная политика. См. Судебная камера I МУТР: дело Акайесу (2 сентября 1998 г., п. 580), Рутаганды (6 декабря 1999 г., п. 69), Мусемы (27 января 2000 г., п. 204). См. также решения по делу «Тута и Штела» (31 марта 2003 г., п. 236) и решение Апелляционной камеры МТБЮ по делу Фоча (IT-96-23 & 23/1, 12 июня 2002 г., п. 94). В решении по делу Кайишемы и Рузинданы от 21 мая 1999 г. Судебная камера МУТР подчеркнула, что:

«Виновный в преступлениях против человечности должен совершать преступление осознанно, то есть он должен понимать общий контекст, к которому принадлежит преступление (его деяние) [...] Отнесение к категории наиболее тяжких преступлений превращает действие, совершенное одной отдельной личностью, в преступление против человечности [...]. Обвиняемый, однако, должен осознавать данный уровень тяжести для того, чтобы нести ответственность за перечисленные преступления. Поэтому объективное или осознанное понимание более широкого смысла данного действия необходимо, чтобы установить наличие данного замысла (mens rea)» (§133 –134).

Эти элементы были подтверждены последующими решениями международных трибуналов: «обвиняемый должен был иметь представление об общем контексте, в которое вписывалось нападение, и должен был знать, что эти действия были неотъемлемой частью общего и систематического нападения, направленного против гражданского населения» (МУТР, дело Гакумбитси, ICTR-01-64, 7 июля 2006 г., п. 86). См. также МУТР: дело Руггиу (ICTR-97-32, 1 июня 2000 г., пп. 19–20), дело Багилишемы (ICTR-95-1A,7 июня 2001, п. 94), дело Нзабиринды (23 февраля 2007 г., п. 24), Багосора и др. (18 декабря 2008 г., п. 2166) и Рукундо (27 февраля 2009, п. 578), а также дела МТБЮ: дело Тадича (IT-94-1, 15 июля 1999 г., п. 271), Брычко (IT-95-10, 14 декабря 1999 г., п. 56), Блашкича (IT-95-14, 3 марта 2000 г., пп. 244, 247), Фоча (IT-96-23 & 23/1, 22 февраля 2001 г., п. 410), а также в делах Кордича и Черкеза (IT-95-14/2, 26 февраля 2001 г., п. 185).

По делу Катанги и других (Обвинитель против Жермена Катанги и Матье Нгуджоло Шуи, 6 июля 2007, пп. 32-35) Палата предварительного производства I МУС посчитала, что элемент контекста, упоминаемый в статье 7 Римского статута, а именно тот факт, что преступление против человечности подразумевает «широкомасштабное или систематическое нападение», является необходимым элементом определения.  Палата построила свое рассуждение на судебной практике международных уголовных трибуналов ad hoc. См. также дело Бембы (ICC-01/05 -01/08, 10 июня 2008 г., пп. 32-36). Также важным для определения является элемент преднамеренности; понятие «широкомасштабного и систематического нападения» подразумевает нападение, тщательно спланированное по четкой модели, проводимое во исполнение согласованной политики с привлечением значительных государственных или частных средств (МУС, Катанга и другие, 30 сентября 2008 г., пп. 394-396, 400). Продолжая рассуждение о «широкомасштабном и систематическом нападении», Палата заявила, что нет необходимости доказывать, что присутствовали оба эти элемента, если фактически доказано, что присутствовал хотя бы один (п. 412).

б) Преступления, совершенные против гражданских лиц

По делу Милана Мартича (IT-95-11, 8 октября 2008 г., пп. 313-314) Апелляционная камера МТБЮ пришла к заключению, что в соответствии со статьей 5 Статута лицо, не принимающее более участия в военных действиях, может быть жертвой преступления против человечности при условии, что выполнены все остальные обязательные требования и, в частности, что преступления совершены в рамках широкомасштабного и систематического нападения против всего гражданского населения. См. также дело Слободана Милошевича (IT-02-54, 12 ноября 2009 г., п. 58).  Следовательно, даже если признано, что для констатации преступления основной целью нападения должны быть гражданские лица, присутствие негражданских лиц среди ставшего мишенью населения не меняет ни гражданский статус населения, ни природу преступления: МУТР, дело Нзабиринды (23 февраля 2007 г., п. 22), дела Семанзы (ICTR-97-20, 15 мая 2003 г., п. 330) и Серомбы (ICTR-01-66, 13 декабря 2006 г., п. 358).  Преступления против человечности для признания таковыми необязательно должны быть направлены против всего населения: МУТР, дело Бисенгиманы (ICTR-00-60, 13 апреля 2006 г., пп. 49 и 50).

Такое преступление должно быть частью широкомасштабного и систематического нападения. Палата напомнила относительно этого последнего требования, что: (1) гражданские лица должны быть основной мишенью нападения; (2) основные факторы, помогающие определить, было ли нападение направлено таким образом, включают способы и методы, использованные во время нападения, статус жертв, их численность, дискриминационный характер нападения, характер преступлений, совершенных в ходе нападения, сопротивление, оказанное нападающим, и то, в какой мере нападающие соблюли или пытались соблюсти предосторожности, прописанные в праве войны; (3) гражданское население должно состоять в основном из гражданских лиц. МТБЮ: дело Мркшича и Шливанчанина (Mrkšić et al., IT-95-13/1, 27 сентября 2007 г., пп. 429 и 440).

Продолжая рассуждения МТБЮ, Палата предварительного производства I МУС пришла по делу Катанги и других (30 сентября 2008 г., п. 399) к заключению, что на значение термина «все гражданские лица» никак не влияет гражданство, этническая принадлежность или другие отличительные черты и что преступления против человечности могут быть совершены против гражданских лиц той же национальности, что и совершившее их лицо.