Практический словарь гуманитарного права

« Неверно называть вещи – значит умножать скорбь этого мира » Albert Camus.

Соглашение об использовании cookie-файлов

Принимаю Наш сайт сохранит анонимные идентификаторы (cookie-файлы) на ваше устройство. Это способствует персонализации контента, а также используется в статистических целях. Вы можете отключить использование cookie-файлов, изменив настройки Вашего браузера. Пользуясь этим сайтом при настройках браузера по умолчанию, вы соглашаетесь на использование cookie-файлов и сохранение информации на Вашем устройстве.

На государственном уровне термин «права человека» означает права, которые постепенно отстаивал и добивался народ от своих предводителей, например, Великая хартия вольностей или Декларация прав человека и гражданина, провозглашенная в 1789 году в ходе Французской революции.

На международном уровне выражение «права человека» отсылает к отрасли международного права, развившейся после 1945 года в рамках Устава ООН, подписанного в 1945 году в Сан-Франциско и выразившегося, в частности, в принятии в 1948 году Всеобщей декларации прав человека. В преамбуле Устава ООН устанавливается связь между соблюдением основных прав человека и поддержанием мира во всем мире. За этим кроется следующий постулат: государство, нападающее на своих граждан, может напасть и на соседей. Устав ООН, таким образом, пытается заключить двойной общественный договор для международного и национального сообществ, регулируя отношения как между государствами, так и отношения между каждым государством и его гражданами. Задача развивать и поощрять уважение к правам человека и основным свободам для всех, без различия расы, пола, языка и религии, становится, таким образом, одновременно целью и средством для разрешения международных проблем (Устав ООН, ст. 1.3).

Эти права собраны в две разные категории. С одной стороны, экономические, социальные и культурные права, с другой стороны, права гражданские и политические или, как их еще называют, публичные свободы. Первая категория прав подразумевает, что государство обеспечивает всем гражданам услуги и права, такие как право на охрану здоровья, на образование или на труд. Вторая категория прав означает, что государство воздерживается от вмешательства или ограничения основных прав и свобод, таких как право на жизнь, запрещение пыток и внесудебное лишение свободы, свобода совести, свобода выражения мнений, свобода ассоциации и т.д. Эти прав закрепляют международное признание человеческого достоинства и равенства. Они определяют необходимые условия уважения к человеческой личности в рамках государства. В теоретическом отношении существует некоторый конфликт между этими двумя категориями прав, связанный в частности с периодом холодной войны, когда соблюдение публичных свобод противопоставлялось экономическим и социальным правам таким, как право на труд.

Чтобы иерархизация прав не привела к уменьшению их значимости и оправданию нарушений некоторых из них, утверждается, что права человека являются неделимыми, неотъемлемыми и всеобщими.

Эти права содержатся в международных и региональных соглашениях, а также в технических документах о минимальных или стандартных нормах обращения с людьми, принятых консенсусом в форме резолюций уполномоченными органами ООН (I).

Несмотря на то, что права человека признаны на международном уровне, их соблюдения следует добиваться на национальном уровне в рамках политических и правовых отношений, связывающих государство с его гражданами. Жалобу на нарушения, жертвой которых они стали по вине государственных должностных лиц или своего собственного правительства, граждане могут подать в национальные судебные инстанции. Это вызывает в большей степени политические, нежели правовое проблемы, иллюстрирующие недостатки международной системы защиты прав человека (II). Тем не менее существуют также международные и региональные средства правовой защиты в случае самых серьезных нарушений (III).

В течение многих лет международное гуманитарное право и международное право прав человека считались разными отраслями международного права. Упрощая, можно сказать, что права человека применяются в основном и в полной мере только в мирное время, и они создают обязательства для государства по отношению к своим гражданам и территории. Что касается международного гуманитарного права, то оно применялось в ситуации вооруженных конфликтов и создавало обязательства для государства по отношению к населению и территории другой стороны, находящейся в конфликте (IV). Эта дихотомия была пересмотрена в связи с диверсификацией форм вооруженных конфликтов, с одной стороны, и с милитаризацией управления внутренней безопасностью государств, с другой. Дать определение вооруженным конфликтам стало еще сложнее с появлением негосударственных вооруженных групп, действующих на нескольких национальных территориях под контролем соответствующих государств или без него. Задача еще больше усложнилась из-за отказа некоторых государств признавать существование на их территории вооруженного конфликта и из-за попыток оправдать применение силы задачами восстановления общественного порядка.

Споры относительно права, применимого к борьбе с международным терроризмом, продемонстрировали необходимость заново определить взаимосвязь и применение этих двух отраслей международного права. Они также показали, что избирательное применение и ограничительное толкование международного гуманитарного права и прав человека приводит к созданию лакун в праве, лишающих правовой защиты самые уязвимые категории лиц.

В ситуацию вмешались международные суды, чтобы напомнить о совместном и взаимодополняющем применении прав человека в ситуациях беспорядков и вооруженных конфликтов, уточнить связь двух отраслей права и утвердить экстерриториальное применение прав человека в некоторых ситуациях, таких как оккупация и лишение свободы.

Таким образом, права человека играют важную роль в ситуациях, не охваченных или недостаточно охваченных международным гуманитарным правом ввиду отсутствия в нем соответствующих положений, ввиду его неоднозначности, но также по причине отказа государств признать необходимость его применения.

Кроме того конвенции в области прав человека и соглашения относительно международного гуманитарного права содержат очень схожий минимальный набор основных гарантий, чье применение можно оптимизировать, чтобы обеспечить минимальные стандарты защиты человеческой личности в любых ситуациях.

Например, в ситуациях нарушения внутреннего порядка и возникновения внутреннего напряжения полезно иметь возможность задействовать комплементарность, существующую между двумя отраслями международного права.

международный вооруженный конфликт, немеждународный вооруженный конфликт, Всеобщая декларация прав человека, международное гуманитарное право, нарушения внутреннего порядка и обстановка внутренней напряженности, основные гарантии, ситуации и лица, не подпадающие под действие МГП

Основные права

В международных или региональных конвенциях прописаны основополагающие права человека, признанные международным сообществом. В других соглашениях выбран тематический подход, и регламентируются конкретные права и гарантии. Применение прав человека вызывает ряд сложностей особенно в период беспорядков или конфликта.

1. Всеобщие конвенции в области прав человека

Общие рамки всемирно признанных прав человека заложены во Всеобщей декларации прав человека (1948), к которой в 1966 году добавились два международных пакта, дающие более подробное описание этих прав.

Всеобщая декларация прав человека

• Международный пакт о гражданских и политических правах. Пакт был принят Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года и вступил в силу в 1976 году. К нему присоединились 168 государств. Перечисленные в этом тексте права защищают основные права и свободы от посягательств и нарушений со стороны государственных властей.

• Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Пакт был принят Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года и вступил в силу в 1976 году, объединив 164 государства. Перечисленные в нем права обязуют государства-участников принимать конкретные меры для обеспечения благосостояния каждого.

Часто проводится различие между экономическими правами и основными свободами. Первые не могут осуществиться в социальной сфере без содействия со стороны государств, вторым для осуществления требуется невмешательство со стороны государств.

В основные права и свободы обычно включают:

  • право на физическую и психическую неприкосновенность;
  • свободу передвижения;
  • личную свободу, свободу мысли, свободу собраний и ассоциации;
  • право на равенство, право собственности, право на осуществление своих устремлений;
  • право на участие в политической жизни.

2. Региональные конвенции в области прав человека

• Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, принятая 4 ноября 1950 года Советом Европы и вступившая в силу в 1953 году. Она объединяет 47 государств.

• Американская конвенция о правах человека, принятая 22 ноября 1969 года Организацией американских государств и вступившая в силу в 1978 году. 25 государств являются ее участниками.

• Африканская хартия прав человека и народов, принятая 27 июня 1981 года Организацией Африканского союза и вступившая в силу в 1986 году. Она объединяет 53 государства.

• Арабская хартия прав человека, принятая 15 сентября 1994 года Советом Лиги арабских государств и доработанная на Саммите в Тунисе в 2004 году. Хартия вступила в силу 16 марта 2008 года через два месяца после ее ратификации седьмым государством-членом Лиги арабских государств.

3. Основные тематические конвенции универсального характера

· Эти конвенции были приняты для защиты отдельных прав и для запрещения отдельных видов поведения.

· Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него была принята под эгидой ООН 9 декабря 1948 года и вступила в силу в 1951 году. В июне 2015 года насчитывала 146 государств-участников.

· Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством. 123 государства являются участниками этого соглашения, принятого под эгидой ООН 7 сентября 1956 года и вступившего в силу в 1957 году.

· Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации была принята под эгидой ООН 21 декабря 1965 года и вступила в силу в 1969 году. В ней участвуют 177 государств.

· Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и наказании за него была принята 30 ноября 1973 года под эгидой ООН и вступила в силу в 1976 году. Ее участниками являются 108 государств.

· Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин была принята 18 декабря 1979 года и вступила в силу в 1981 году. Она объединила 189 государств.

· Конвенция о статусе беженцев была принята Генеральной Ассамблеей ООН 28 июля 1951 года и вступила в силу в 1954 году. К ней присоединились 145 государств.

· Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания была принята под эгидой ООН 10 декабря 1984 года и вступила в 1987 году. Она насчитывает 158 государства-участника.

· Конвенция о правах ребенка была принята под эгидой ООН 20 ноября 1989 года и вступила в силу в 1990 году. К ней присоединилось 195 государств. За Конвенцией последовало принятие двух Факультативных протоколов 25 мая 2000 года и их вступление в силу в 2002 году. К Протоколу, касающемуся участия детей в вооруженных конфликтах, присоединилось 159 государств, а участниками Протокола, касающегося торговли детьми, детской проституции и детской порнографии, стали 169 государств.

· Конвенция о правах инвалидов была принята под эгидой ООН 13 декабря 2006 года и вступила в силу в 2008 году. Она насчитывает 154 государств-участников.

· Международная конвенция для защиты всех лиц от насильственных исчезновений была принята под эгидой ООН 20 декабря 2006 года и вступила в силу в 2010. К ней присоединилось 37 государств.

4. Основные тематические конвенции, принятые на региональном уровне

· Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания была принята под эгидой Совета Европы 26 ноября 1987 года и вступила в силу в 1989 году. К ней присоединилось 47 государств.

· Межамериканская конвенция о запрещении пыток и наказании за них была принята 9 декабря 1985 года под эгидой ОАГ и вступила в силу в 1987 году. Она насчитывает 18 государств-участников.

· Межамериканская конвенция о насильственном исчезновении лиц была принята Организацией американских государств 9 июня 1994 года и вступила в силу в 1996 году. К ней присоединилось 14 государств.

· Африканская хартия прав и благосостояния ребенка была принята в 1990 году и вступила в силу 12 ноября 1999 года. К ней присоединилось 41 государство.

· Дополнительный протокол к Африканской хартии прав человека и народов, касающийся прав женщин в Африке, был принят в 2003 году Африканским союзом и вступил в силу 25 ноября 2005 года. Объединил 36 государств.

ребенокженщинапытка и жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращениесмертная казнь

Сложность применения конвенций в области прав человека

Проблемы, связанные с применением конвенций в области прав человека, могут быть разного характера.

1. У государств не всегда есть конкретные обязательства, обеспеченные правовой санкцией

Необходимо подчеркнуть, что конвенции в области прав человека не применяются напрямую в международном праве. Чтобы этими правами смогли воспользоваться отдельные лица, необходимо, чтобы эти нормы были преобразованы каждым государством в национальные законы. В конвенциях зачастую прописываются общие права, покрывающие разнообразные сферы: гражданскую, политическую, экономическую, социальную и культурную. Эти конвенции запрещают государствам некоторые способы поведения: пытки, произвольное лишение свободы, внесудебные казни и т.д., но они не создают в большинстве случаев непосредственных обязательств, связывающих государства в плане методов или результатов.

Их применение и эффективность зависят от их интеграции каждым государством в национальное право и от наличия материальных способов осуществления национальной социальной политики с соблюдением экономических и социальных прав. Эти конвенции выступают в качестве заявления государства в отношении своих граждан. Но они существенным образом способствуют унификации на международном уровне признанных всеми государствами норм обращения со своими гражданами. В этой связи используют понятие «стандарты обращения с отдельными лицами». Действительно, конвенции дополняются составлением и принятием на международном уровне минимальных стандартов обращения с лицами в конкретных областях, таких как содержание под стражей, ювенальная юстиция, медицинская этика по отношению к заключенным и т.д. То, что речь идет о минимальных нормах, не дает возможности говорить об их толковании и применении на национальном уровне.

2. Эти права могут быть ограничены во время беспорядков или конфликта

Конвенции в области прав человека содержат обязательства, взятые на себя государством по отношению к своему населению и включающие права, которые государство признает, и гарантии обращения, которых оно обязуется придерживаться посредством верховенства права (ruleoflaw). Разумеется, только в мирное время государство располагает всем необходимым для выполнения своих обязательств. Но именно в неспокойное время, во время беспорядков или вооруженных конфликтов, крайне важным становится совмещать требования по поддержанию порядка и по соблюдению верховенства права, а гражданские лица нуждаются в усиленной защите. Однако в некоторых ситуациях, таких как нарушение внутреннего порядка, возникновение обстановки внутренней напряженности или вооруженные конфликты, международные конвенции разрешают государствам отступать от соблюдения многих прав человека. Кроме того во время нарушения внутреннего порядка и возникновения обстановки внутренней напряженности гарантии, предусмотренные гуманитарным правом, не применяются ввиду низкой интенсивности актов насилия.

В конвенциях в области прав человека тем не менее предусмотрено два предохранительных механизма для таких ситуаций: перечь прав, которые ни при каких обстоятельствах не могут быть нарушены, и международная процедура отслеживания отступлений.

В международных конвенциях приводится перечень прав человека, которые не могут нарушаться ни при каких обстоятельствах. В этом случае речь идет об основных гарантиях, о «неоспоримых правах» или о «ядре» прав человека. Таким образом, важно определить среди прав человека абсолютные права и относительные, которые могут всегда быть ограничены. Эти основные гарантии существуют и в международном гуманитарном праве, применимом во время вооруженных конфликтов. Основные гарантии прав человека и права вооруженных конфликтов частично пересекаются, чтобы обеспечить минимальную защиту при любых обстоятельствах.

Возможность ограничить применение некоторых прав человека также не является абсолютным правом государств. Требуется соблюсти официальные процедуры на двух уровнях: процедура отступления от соблюдения прав на национальном уровне и процедура уведомления об отступлениях на международном уровне. Отступления должны быть обусловлены задачами защиты безопасности и государственного общественного порядка (обязательство уведомлять об отступлениях в соответствии со статьей 4.3 Международного пакта о гражданских и политических правах, статьей 15.3 Европейской конвенции о правах человека и статьей 27.3 Американской конвенции о правах человека). Кроме того, в случаях, когда существуют международные средства правовой защиты, некоторые суды уполномочены оценить как наличие общественной опасности, на которую ссылается государство, так и соразмерность ограничения прав человека и этой опасности (см. судебная практика ниже).

Важно уточнить, что, когда применение вооруженной силы государством превышает реагирование на спорадические и изолированные акты насилия, такие как массовые беспорядки, собираются первые элементы для отнесения этой ситуации к вооруженному конфликту. Тогда необходимо рассмотреть возможность применять международное гуманитарное право в дополнение к правам человека.

основные гарантии; ситуации и лица, не подпадающие под действие МГП; неотчуждаемость прав; неприкосновенность прав

3. Отсутствие адекватных санкций в случае нарушений прав человека

На международном уровне большинство конвенций в области прав человека предусматривают механизмы контроля их применения, но не имеют никакой международной системы санкций в случае нарушений.

В случае нарушений прав человека потерпевшие должны обращаться в суды в своем государстве. Это предполагает существование прочно укоренившегося верховенства закона и функциональной и независимой системы правосудия, поскольку она должна выносить решения относительно действий государства и его должностных лиц.

В случае вопиющих, массивных и систематических нарушений некоторых запретов открывается возможность, в очень ограниченных рамках, прибегнуть к международным средствам правовой защиты против государства, не соблюдающего свои международные обязательства (см. индивидуальные жалобы (средства правовой защиты)).

Только у Женевских конвенций 1949 года, касающихся права вооруженных конфликтов, и у Конвенции против пыток 1984 года есть интегрированный механизм определения и уголовного наказания на международном уровне за серьезные нарушения. Этот механизм был дополнен в 1998 году созданием Международного уголовного суда, уполномоченного судить виновных в самых серьезных преступлениях, совершенных в мирное и военное время: военные преступления, преступления против человечности, акты геноцида. На региональном уровне существует несколько судебных механизмов, принимающих индивидуальные жалобы. Их задействование может привести к осуждению государства за нарушение соответствующей конвенции и к репарации ущерба, понесенного потерпевшим (см. ниже).

санкции уголовно-правовыепытка и жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращениегеноцидМеждународный уголовный суд

Органы контроля и правовой защиты

Не существует общей системы правовой защиты в случае нарушений прав человека. У некоторых конвенций есть контролирующий орган, в который могут в случае необходимости обратиться государства, отдельные лица и юридические лица (особенно НПО). В основном это дипломатические и технические механизмы, хотя есть и несколько судебных органов. Эти механизмы уполномочены проверять принятые государством меры для соблюдения международных обязательств и могут собирать информацию в этих целях. Эта проверка сосредоточена на анализе содержания и внесенных в национальное законодательство изменений, а не на анализе его применения в конкретных случаях. Существуют разные процедуры контроля в зависимости от конвенций.

1. Несудебные процедуры контроля

а) Периодическое рассмотрение докладов стран

Некоторыми конвенциями предусмотрено существование органа контроля, в задачу которого входит рассматривать периодические доклады государств-подписантов относительно осуществления их общих и конкретных обязательств в отношении прав человека.

Эта процедура является обязательной и периодически проводится в следующих органах:

— Комитет по правам ребенка (Конвенция о правах ребенка, ст.44);

— Комитет против пыток — периодически, а также в особых случаях (Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, ст.19 и 20);

— Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, ст.18.2);

— Комитет по ликвидации расовой дискриминации (Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ст.9.1);

— Комитет по правам человека (Пакт о гражданских и политических правах, ст.40).

— Европейский комитет против пыток (Европейская конвенция против пыток, ст.1);

— Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, ст.16-22);

— Подкомитет по предупреждению пыток (Факультативный протокол к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания);

— Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов (Международная конвенция о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, ст.73);

— Комитет по правам инвалидов (Конвенция о правах инвалидов, ст.35);

— Африканский комитет экспертов по правам и благосостоянию ребенка (Африканская хартия прав и благосостояния ребенка, ст.43);

— Африканская комиссия по правам человека и народов (Африканская хартия прав человека и народов, ст.62);

— Межамериканская комиссия по правам человека (Межамериканская конвенция о запрещении пыток и наказании за них, ст.17 и Американская конвенция о правах человека, ст.43, 44);

— Арабский комитет по правам человека (ст.45 и 46 Арабской хартии прав человека).

б) Возможность для государства представить сообщение в случае нарушений прав человека другим государством-участником

В различных конвенциях предусмотрена возможность для государства заявить о нарушениях прав человека, совершенных другим государством-участником. Эта возможность в полной мере предоставлена некоторыми конвенциями. В других она предусмотрена в качестве факультативной. В последнем случае подача жалобы возможна, только если оба соответствующих государства в явной форме согласились с этим положением о юрисдикции. Статья конвенции, предусматривающая такую юрисдикцию, называется факультативной.

В силу ряда конвенций эта процедура является обязательной для следующих органов:

— Африканская комиссия по правам человека и народов (Африканская хартия прав человека и народов, ст.47 и 49);

— Комитет по ликвидации расовой дискриминации (Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ст. 11).

Эта процедура является факультативной для следующих органов:

— Комитет по правам человека (Международный пакт о гражданских и политических правах, ст. 41);

— Комитет против пыток (Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, ст. 21);

— Межамериканская комиссия по правам человека (Американская конвенция о правах человека, ст.45).

в) Возможность подачи индивидуальных сообщений или петиций в случае нарушения прав человека государством-участником

В силу ряда конвенций эта процедура является обязательной для следующих органов:

— Африканская комиссия по правам человека (Африканская хартия прав человека и народов, ст. 55, по решению абсолютного большинства голосов членов Комиссии);

— Межамериканская комиссия по правам человека (Американская конвенция о правах человека, ст. 44). Комиссия может принять решение обратиться в Межамериканский суд, если государство не следует рекомендациям Комиссии по конкретному делу.

Эта процедура является факультативной для следующих органов:

— Комитет по правам человека (Факультативный протокол к Пакту о гражданских и политических правах 1966 г.);

— Комитет против пыток (Конвенция ООН против пыток, ст. 22);

— Комитет по ликвидации расовой дискриминации (одноименная конвенция, ст.14);

— Африканский комитет экспертов по правам и благосостоянию ребенка (Африканская хартия прав и благосостояния ребенка, ст.44);

— Комитет по правам инвалидов (Факультативный протокол к Конвенции о правах инвалидов, ст.1);

— Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов (Международная конвенция о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, ст.77 – вступит в силу, когда 10 государств согласятся с этой процедурой).

г) Возможность подачи сообщений или петиций неправительственных организаций в случае нарушений прав человека государством-участником

Предусмотрена в обязательном порядке для следующих органов:

— Африканская комиссия по правам человека (Африканская хартия прав человека и народов, ст. 55, по решению абсолютного большинства голосов членов Комиссии);

— Межамериканская комиссия по правам человека (Американская конвенция о правах человека, ст. 44);

— Африканский комитет экспертов по правам и благосостоянию ребенка (Африканская хартия прав и благосостояния ребенка, ст.44).

1. Судебные процедуры контроля

а) Подача индивидуальных жалоб:

Отдельное лицо может подать жалобу в международный судебный орган в случае нарушения

прав человека государством-участником.

  • Эта процедура является обязательной для следующего органа:

— Европейский суд по правам человека (ст. 34 Европейской конвенции о правах человека с дополнениями, внесенными в 1994 году Протоколом 11).

  • Она предусмотрена факультативно для:

— Африканского суда по правам человека и народов, созданного в 1998 году после принятия Протокола к Африканской хартии прав человека и народов. Суд может рассматривать индивидуальные жалобы (ст.5.3 Протокола), если государство, против которого подана жалоба, приняло факультативную опцию, предусмотренную статьей 34(6) Протокола. Это же положение в той же самой формулировке (ст.8.3) значится в качестве факультативной опции (ст.30f) Статута Африканского суда по правам человека, принятого в 2008 году. Его вступление в силу приведет к слиянию Африканского суда по правам человека и народов и Суда Африканского союза.

индивидуальные жалобы (средства правовой защиты)

б) Подача жалоб НПО

НПО может подать жалобу в международный судебный орган в случае нарушения прав человека.

  • Эта процедура является обязательной для Европейского суда по правам человека (ст. 34 Европейской конвенции о правах человека с дополнениями, внесенными Протоколом 11).
  • Она предусмотрена факультативно для Африканского суда по правам человека и народов (ст. 5.3 и 34.6 Дополнительного протокола 1998 года к Африканской хартии прав человека и народов. Данная процедура предусмотрена для неправительственных организаций, имеющих статус обозревателей при Африканской комиссии по правам человека и народов).

в) Подача жалоб государством

Государство может подать жалобу на другое государство в случае нарушения им прав человека.

  • Эта процедура является обязательной для следующих органов:

— Европейский суд по правам человека (ст. 34 Европейской конвенции о правах человека с дополнениями, внесенными в 1994 году Протоколом 11);

— Африканский суд по правам человека и народов (ст. 5.1 Дополнительного протокола 1998 года к Африканской хартии прав человека и народов). В Суд может обратиться не только государство-участник, но и Африканская комиссия и африканские неправительственные организации.

  • Эта процедура является факультативной для следующего органа:

— Межамериканский суд по правам человека (ст. 62 Американской конвенции). Кроме государства-участника в Межамериканский суд может обратиться Межамериканская комиссия, если государство не выполняет ее решения и рекомендации.

В ситуациях конфликта зачастую предпочтительнее ссылаться на нарушения гуманитарного права, а не прав человека. Международным гуманитарным правом предусмотрены более конкретные права человека. В нем точно определено содержание серьезных нарушений гуманитарного права, подпадающих под категорию военных преступлений и преступлений против человечности. В рамках гуманитарного права существуют также механизмы обращения к специальным судебным и несудебным средствам защиты, отличающимся от тех, что предусмотрены конвенциями в области прав человека. Речь идет, например, о принципе универсальной юрисдикции, который можно задействовать в случае серьезных нарушений гуманитарного права. В сфере прав человека он применяется только в случае пыток.

Если нарушения прав человека представляют собой не отдельные случаи, а вписываются в политику геноцида, преступлений против человечности или военных преступлений, то дело, переданное государствами-участниками и Советом Безопасности Международному уголовному суду, может быть принято к производству в соответствии с его Статутом, предусматривающим юрисдикцию Суда в этой области. Прокурор этого Суда может также при определенных условиях возбудить преследование на основании информации, полученной непосредственно от потерпевших, неправительственных организаций или из любого другого источника. Потерпевшие располагают в этом Суде правом быть представленными и правом на компенсацию (ст. 68, 75).

индивидуальные жалобы (средства правовой защиты)универсальная юрисдикцияМеждународный уголовный суд

Возмещение ущерба – компенсация жертвам нарушений прав человека

Компенсация жертвам нарушений прав человека и нарушений гуманитарного права является новым явлением в международном праве. Традиционно она связана с более широким контекстом правовой защиты потерпевших и является их последней фазой. Это право на средства правовой защиты и на компенсацию в основном находится в национальной юрисдикции, учитывая малое количество средств международной правовой защиты, открытых для отдельных лиц.

В течение долгого времени потерпевшие и их семьи могли рассчитывать только на редкие решения национальных судебных органов или на специальные механизмы, такие как комиссии правды и примирения или на фонды, учрежденные в рамках системы ООН. Статуты двух международных трибуналов adhoc по бывшей Югославии и Руанде не предусматривали никакой системы выплаты компенсаций жертвам.

Статутом нового Международного уголовного суда (ст. 75), принятым в июле 1998 года, предусмотрена возможность компенсации для жертв военных преступлений, преступлений против человечности и геноцида. Целевой фонд в интересах потерпевших, предусмотренный статьей 79.1 Римского статута МУС, был создан в сентябре 2002 года после принятия резолюции 6 Генеральной ассамблеи государств-участников МУС. Фондом предусмотрены условия и правила компенсации со стороны международного сообщества потерпевшим и их семьям в дополнение к прямым компенсациям, которые могут быть выплачены осужденными. Речь не идет о выплатах по суду отдельным лицам, а скорее о коллективных мерах репарации.

Существует два фонда такого типа, созданных Генеральной Ассамблеей ООН. Речь идет о Фонде добровольных взносов ООН для жертв пыток, созданном в 1982 г., и о Фонде помощи жертвам современных форм рабства, созданном в 1991 г. Эти фонды пополняются в основном за счет добровольных взносов государств, но они могут также получать взносы от неправительственных организаций, отдельных лиц и других представителей частного сектора. Обеими фондами руководит Управление Верховного комиссара ООН по правам человека и административный совет из пяти человек, назначаемых Генеральным секретарем ООН на трехлетний срок с возможностью продления. Совет выделяет денежные суммы после рассмотрения проектов, представленных неправительственными организациями, призванными помогать жертвам пыток или рабства. НПО являются обязательным звеном в цепочке помощи, предоставляемой фондами, т.к. последние никогда не перечисляют денег непосредственно пострадавшим.

  • На региональном уровне конвенции в области прав человека закладывают принцип права на компенсацию и эффективное восстановление в правах, а Европейский, Межамериканский и Африканский суды по правам человека также могут назначать компенсацию жертвам нарушений, обязав соответствующее государство выплатить потерпевшим компенсацию, чей размер устанавливается судьей регионального суда (ст.13 Европейской конвенции, ст.25 и 63 Американской конвенции, ст.7 Африканской хартии прав человека и народов, ст.28.h и 45 Протокола к Статуту Африканского суда по правам человека 2008 года и ст.3.2 Дополнительного протокола к Протоколу о Суде ЭКОВАС 2005 года).
  • Комиссия по правам человека Управления Верховного комиссара ООН по правам человека приняла в 2005 году «Основные принципы и руководящие положения, касающиеся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права». Эти принципы затем были закреплены Генеральной Ассамблеей ООН в 2006 году (A/RES/60/147 от 21 марта 2006).

возмещение ущерба – компенсация

2. Прочие органы правовой защиты ООН

Существуют также органы защиты прав человека, не связанные с какими-либо определенными конвенциями. Речь, в частности, идет о различных процедурах на уровне Управление Верховного комиссара по правам человека, особенно о специальных процедурах, находящихся в ведении Совета по правам человека. Эти процедуры включают рассмотрение индивидуальных конфиденциальных сообщений. Рабочая группа по сообщениям назначается Консультативным комитетом Совета по правам человека сроком на три года. В ее основе лежит процедура 1503 (под названием пересмотренная процедура 1503), позволяющая рассматривать конфиденциальные сообщения от отдельных лиц или групп о нарушениях прав человека. Специальные процедуры также включают работу специальных докладчиков, назначенных для расследования нарушений и поощрения соблюдения прав человека в конкретных странах или по конкретным темам. Тем не менее они наделены также судебной функцией. В случае грубых нарушений прав человека они могут проводить расследование, готовить доклады и предавать их гласности в качестве крайней меры. Эти доклады о проведенном расследовании могут также быть переданы различными органами системы ООН Прокурору Международного уголовного суда и стать основой для рассмотрения ситуации до начала уголовной процедуры.

Специальный докладчикУправление Верховного комиссара ООН по правам человека ; Совет по правам человека

Комплементарность международного гуманитарного права и прав человека.

С 1977 года два Дополнительных протокола к Женевским конвенциям 1949 года уточняют и дополняют нормы, касающиеся защиты гражданских лиц в военное время, как прописано в Женевской конвенции (IV), а также другие нормы международного права, регламентирующие основные права человека в случае вооруженного конфликта (ЖПI ст.72 и ЖПII, Преамбула). Международный Суд не раз признавал в своих судебных решениях необходимость комплементарности и одновременного применения международного гуманитарного права и прав человека. Постановления Суда вписываются в изменяющиеся рамки форм вооруженных конфликтов. В них уточняются юридические понятия, применимые к целям войны с терроризмом, защите национальной безопасности, но также к ситуациям оккупации и действительному контролю, осуществляемому третьим государством, и к роли негосударственных вооруженных групп (см. ниже судебная практика).

Из этих решений можно извлечь три основных положения. Права человека продолжают применяться в ходе вооруженных конфликтов (1). Применение прав человека в ходе конфликтов ограничены лишь отступлениями, которые государства решают или нет применить во время чрезвычайных ситуаций. В некоторых обстоятельствах применение прав человека может быть расширено и выйти за пределы национальной территории или распространиться на иностранных граждан (2). И, наконец, при одновременном применении этих двух отраслей права международное гуманитарное право рассматривается как специальный закон (lexspecialis), преобладающий над общим правом (lexgeneralis) прав человека. Впрочем, еще требуется уметь использовать и истолковать этот принцип преобладания так, чтобы он не противоречил недавно установленному принципу одновременного применения обеих отраслей права (3).

Немеждународные вооруженные конфликты, а также ситуации лишения свободы, военной оккупации и новые формы транснациональной борьбы с беспорядками или терроризмом – вот основные случаи, в которых могут одновременно и комплементарным образом применяться права человека ввиду пробелов или неоднозначности международного гуманитарного права. За последние годы международная судебная практика предоставила полезные элементы анализа, касающиеся комплементарного применения международного права прав человека и международного гуманитарного права. Речь, в частности, идет о решениях Международного Суда и Европейского суда по правам человека, дополняющих или отклоняющих решения Верховных судов США и Израиля по ряду основных пунктов. В этом непростом вопросе еще требуется установить и закрепить критерии применения и толковании комплементарности. (См. ниже судебная практика).

1. Одновременное применение прав человека и международного гуманитарного права

На сегодняшний день общепризнанным можно считать тот факт, что права человека продолжают применяться во время вооруженного конфликта за исключением отступлений, сформулированных соответствующими государствами в соответствии с положениями конвенций в области прав человека. Это особенно важно в свете новых форм, которые принимают некоторые вооруженные конфликты, в частности немеждународные, и попыток некоторых государств опротестовать применение международного гуманитарного права ввиду буквального и ограничительного применения критериев, касающихся определения конфликтов или характеристик вооруженных групп и негосударственных комбатантов. Об одновременном применении говорилось в некоторых судебных решениях, в числе которых значимые решения Международного Суда и Европейского суда по правам человека. Это ознаменовало значительный прогресс, поскольку был положен конец злоупотреблению некоторыми юридическими аргументами, позволившими одновременно помешать применению прав человека и международного гуманитарного права в рамках войны с терроризмом. Так, например, заключенные были лишены какой-либо защиты конвенций в области прав человека под предлогом того, что они были иностранными гражданами и содержались за пределами национальной территории. Им было отказано в защите международного гуманитарного права, так как было заявлено, что речь не идет о международном вооруженном конфликте по причине того, что эти лица входили в состав негосударственных вооруженных групп. Вместе с тем им было отказано и в основных гарантиях, предусмотренных общей статьей 3 Женевских конвенций, применимой в ситуации немеждународных вооруженных конфликтов, по той причине, что войну с терроризмом нельзя отнести к немеждународным вооруженным конфликтам, так как она затрагивает несколько стран. В других ситуациях власти заявляли, что права человека не применяются в ситуации вооруженного конфликта из-за верховенства международного гуманитарного права (lexspecialis) в таких ситуациях. Именно в ключе доводящих до абсурда рассуждений, лишающих обе отрасли международного права всяких оградительных функций, необходимо рассматривать решения судей международных судов и большое количество юридических анализов, проведенных всевозможными специалистами.

2. Экстерриториальное применение обязательств, касающихся прав человека

В судебных решениях также содержалось напоминание об экстерриториальном применении прав человека в случае, когда государство осуществляет эффективный контроль над территорией/территориями или иностранными гражданами. Государства связаны своими обязательствами в отношении прав человека за пределами своей национальной территории в случае военной оккупации, прямой или косвенной, но также во всех случаях содержания под стражей иностранных граждан, независимо от места их содержания.

3. Регулирование применения прав человека (lexgeneralis) и международного гуманитарного права (lexspecialis)

Одновременное применение прав человека и международного гуманитарного права создает ряд проблем, связанных с совмещением и толкованием различных и даже противоречащих друг другу норм, применимых в разных ситуациях и по отношению к разным затронутым лицам. Чтобы понять, что стоит за техническим аспектом юридических споров и их масштабом, необходимо посмотреть на ситуацию шире. Безусловно, применение прав человека в ситуации конфликта означает прогресс в юриспруденции, поскольку во многих сферах права человека действуют более оградительно для отдельных лиц. Но права человека иногда ссылаются на понятия, противоречащие положениям международного гуманитарного права. В целом права человека применяются только на национальной территории, и государство обязуется соблюдать их только по отношению к своим гражданам. Более того права человека опираются на такие понятия, как право на жизнь, право на свободу, судебные гарантии, отсутствие дискриминации и верховенство права, которые противоречат некоторым положениям международного гуманитарного права. МГП, в свою очередь, признает такие принципы, как военная необходимость и соразмерность, нарушающие право на свободу и на классические судебные гарантии.

Существует и другая сложность применения этих двух отраслей права: права человека применяются без дискриминации ко всем лицам, в то время как международное гуманитарное право основывается на принципе различия между гражданскими лицами и комбатантами. Ситуация еще больше осложняется тем, что в ситуации немеждународного вооруженного конфликта международное гуманитарное право не предоставляет на систематической основе статус комбатанта членам негосударственных вооруженных групп. Отсутствие четкого представления об их статусе приводит к тому, что эти «гражданские лица», принимающие непосредственное участие в военных действиях, принимаются за мишени во время нападений или избирательного уничтожения согласно доктрине, разработанной рядом государств. Также они лишаются некоторых гарантий в случае содержании под стражей. Отсутствие ясности в таких ситуациях ослабляет понятие права на жизнь, которое содержится в конвенциях в области прав человека, а также в международном гуманитарном праве по отношению к гражданским лицам. Также это ведет к ослаблению применения основных гарантий, касающихся заключенных и прописанных в обеих отраслях международного права.

Чтобы регулировать одновременное применение различных норм, в праве используется принцип преобладания более специального закона, предусмотренного для конкретной ситуации (lexspecialis), над общим законом (lexgeneralis). Международное гуманитарное право выступает, таким образом, в качестве специального закона, разработанного именно для ситуаций вооруженных конфликтов и, соответственно, преобладающего над правами человека в таких ситуациях. Тем не менее конкретное применение этого принципа вызывает споры, исход которых пока не ясен ввиду недавнего появления идеи такого двойного применения.

Если добросовестно толковать это правило и следовать закладываемому им принципу, логично предположить, что в случае вооруженного конфликта (международного или немеждународного, в зависимости от того как будет расценена ситуация с учетом определения типов конфликтов) международное гуманитарное право применяется в дополнение к правам человека и имеет перед ним преимущество. Поскольку принцип преобладания специального закона оправдывается большей по сравнению с общим законом точностью и соответствием ситуации, можно также логически заключить, что, когда в международном гуманитарном праве предусмотрены более четкие положения, их следует применять в первую очередь. И наоборот, когда в международном гуманитарном праве есть пробелы, нет ясности и точности, тогда понятие специального закона теряет всякий смысл, и права человека остаются основным источником прав, включая экстерриториальное применение в соответствии с критерием эффективного контроля. Такое толкование соответствует духу обеих отраслей международного права. Оно позволят кроме того заполнить потенциальные юридические лакуны, возникшие из-за слишком ограничительной и буквальной трактовки различных понятий международного гуманитарного права и прав человека.

Некоторые государства настаивают, что специальный закон должен применяться вместо общего закона. Так, в ситуации вооруженного конфликта международное гуманитарное право должно заменять собой и отменять обязательства, касающиеся прав человека. Такое утверждение противоречит международной судебной практике, напомнившей, что права человека продолжают применяться во всех ситуациях за исключением отступлений, которые государство ввело ввиду чрезвычайной ситуации.

Некоторые юристы, вдохновленные недавними решениями Европейского суда по правам человека, идут еще дальше, утверждая, что в любой ситуации, где действуют международное гуманитарное право и права человека, должны систематически применяться нормы наиболее благоприятные и оградительные для отдельных лиц и одновременно наиболее обязывающие для государств, независимо от принципа преобладания lexspecialis.

Несмотря на всю благонамеренность, такая практика ведет к неясности относительно права непосредственно применимого для конкретной ситуации. Она может спровоцировать споры и отсрочить решение о применимом праве до разбора expostfacto каждого отдельного случая судьей международного суда. Это не соответствует целям международного гуманитарного права, старающегося избежать юридических споров в ситуациях кризисов и конфликтов и гарантировать незамедлительное применение минимальных норм, простых и неоспоримых. Крайне важно избежать ситуации, когда нагромождение аргументов и усложнение юридических концептов дестабилизирует и отсрочивает применение норм, крайне важных для выживания и защиты гражданских лиц в ситуациях кризисов и конфликтов.

Международный Суд </content/article/4/mezhdunarodnyi-sud/>__

; Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ)оккупированная территорияпытка и жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение

Судебная практика

За последние годы международная судебная практика предоставила полезные элементы анализа, касающиеся комплементарного применения международного права прав человека и международного гуманитарного права. Речь, в частности, идет о решениях Международного Суда и Европейского суда по правам человека, дополняющих или изменяющих решения Верховных судов США и Израиля по вопросу одновременного применения прав человека и международного гуманитарного права, а также экстерриториального применения прав человека (1) и по поводу судебного контроля за отступлениями от прав человека, обоснованными задачами национальной безопасности (2).

1. Одновременное применение международного права прав человека и международного гуманитарного права во время вооруженного конфликта и экстерриториальность применения международного права прав человека:

Такое одновременное и/или экстерриториальное применение подтверждено многочисленной согласующейся судебной практикой, основанной на действительном контроле, осуществляемом государством над территориями и иностранными гражданами. В частности эти решения касаются ситуаций оккупации или содержания под стражей.

- Международный Суд , Законность угрозы ядерным оружием или его применения, консультативное заключение 1996 года, Краткое изложение решений, консультативных заключений и постановлений Международного Суда 1992-1996 гг. с.107-119 (полный текст на английском ICJ, LegalityoftheThreatorUseofNuclearWeapons, AdvisoryOpinion, I.C.J. Reports 1996, p. 226)

В этом заключении Международный Суд, в частности, напоминает об одновременном применении прав человека и международного гуманитарного права во время вооруженного конфликта и поднимает проблемы, связанные с разницей в содержании права на жизнь, имеющейся между двумя отраслями права. Суд признает за международным гуманитарным правом верховенство в определении незаконного лишения права на жизнь в случае вооруженного конфликта.

«Защита, обеспечиваемая Международным пактом о гражданских и политических правах, не прекращается во время войны, за исключением действия статьи 4 Пакта, согласно которой во время чрезвычайного положения в государстве допускается отступление от некоторых его положений. В принципе право не быть произвольно лишенным жизни действует также во время военных действий. Тем не менее понятие произвольного лишения жизни в таком случае определяется применимым lex specialis, а именно правом, применимым в период вооруженного конфликта и предназначенным регулировать порядок ведения военных действий» (§25) [Здесь и далее – цитирование по неофициальному переводу. – Прим. перев.].

- Международный суд , Правовые последствия строительства стены на Оккупированной палестинской территории, консультативное заключение от 9 июля 2004 года, Краткое изложение решений, консультативных заключений и постановлений Международного Суда 2003–2007 годы с.63-79 (полный текст на английском ICJ, LegalConsequencesoftheConstructionofaWallintheOccupiedPalestinianTerritory, AdvisoryOpinion, I.C.J. Reports 2004, p.136)

В этом консультативном заключении Международный Суд возвращается к своему решению о законности угрозы ядерным оружием или его применения и ссылается на него в вопросе о соблюдении Международного пакта о гражданских и политических правах в ситуации военной оккупации, подпадающей под действие международного гуманитарного права. Суд уточняет, что обе отрасли права действуют одновременно, в частности, в случае экстерриториального применения права в области прав человека по отношению к населению оккупированных иностранным государством территорий.

«В отношениях между международным гуманитарным правом и правом в области прав человека существуют три возможные ситуации: некоторые права могут относиться исключительно к вопросам международного гуманитарного права; другие — исключительно к вопросам права в области прав человека; третьи — к вопросам, которые регулируются обеими этими отраслями международного права. Чтобы ответить на поставленный перед ним вопрос, Суд должен рассмотреть обе эти отрасли международного права, а именно право в области прав человека и, как lex specialis, международное гуманитарное право» (§ 106).

«Остается определить, являются ли два международных пакта и Конвенция о правах ребенка применимыми только на территориях государств - участников этих документов или они также применимы за пределами этих территорий, а если они применимы за пределами этих территорий, то при каких обстоятельствах» (§107).

«Область применения Пакта о гражданских и политических правах (…) может быть истолкована, как охватывающая только граждан, находящихся на территории государства в случае, если государство имеет над ними юрисдикцию. Можно также понять, что она охватывает одновременно граждан, находящихся на территории государства, и граждан, находящихся вне его территории, но над которыми государство осуществляет свою юрисдикцию» (§108).

Суд отмечает, что «(…) принимая пакт в этой редакции, его авторы не собирались позволить государствам уйти от исполнения своих обязанностей, лежащих на них, если они осуществляют свою юрисдикцию за пределами национальной территории» (§109). Суд полагает, таким образом, «что Международный пакт о гражданских и политических правах применим в отношении действий, совершенных государством при осуществлении своей юрисдикции за пределами своей собственной территории» (§111). Суд отмечает, что «оккупированные Израилем территории уже более тридцати семи лет находятся в территориальной юрисдикции Израиля как оккупирующей державы. Осуществляя свою юрисдикцию в этом качестве, Израиль обязан придерживаться положений Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах» (§112).

- Верховный суд Израиля ,слушания Верховного суда, Общественный комитет против пыток: TheSupremeCourtSittingastheHighCourtofJustice, ThePublicCommitteeagainstTortureinIsrael, HCJ 759/02, 11 декабря 2005 года

В этом решении Верховный суд Израиля утверждает, что международное гуманитарное право представляет собой специальный закон, применяющийся в ситуации конфликта. Прибегнуть к праву в области прав человека можно, только чтобы заполнить пробелы, оставленные международным гуманитарным правом (§18). Верховный суд соглашается с устоявшейся судебной практикой Международного Суда, подтвержденной в консультативном заключении о строительстве стены Израилем (Международный Суд, Правовые последствия строительства стены на Оккупированной палестинской территории, консультативное заключение от 9 июля 2004 года,Краткое изложение решений, консультативных заключений и постановлений Международного Суда 2003–2007 годы, §112, см. выше), но приходит к отличному заключению, основанному на ограничительном толковании понятия «пробела». Суд полагает, что международное гуманитарное право предусматривает положения, касающиеся оккупированных территорий, и отклоняет экстерриториальное применение права в области прав человека к населению оккупированных территорий, признавая верховенство за менее связывающими обязательствами гуманитарного lex spécialis.

- Верховный суд США , мнение от 28 июня 2004 года по делу «Расул и другие против Буша», Президента США, и других: Rasuletal. v. Bush, PresidentoftheUnitedStates, etal., 542 US 466

По делу «Расул против Буша» Верховный суд США постановил, что иностранные граждане, содержащиеся американскими властями под стражей за пределами территории США на базе Гуантанамо, подпадают под действие американского права и могут по этой причине опротестовать свое лишение свободы в федеральных американских судах, поскольку США осуществляет на этой территории исключительную юрисдикцию и контроль.

- Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ)

Хотя Суд был создан для контроля за применением Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ЕСПЧ объявил о своей компетенции в том, что касается рассмотрения жалоб о нарушениях основных гарантий прав человека, совершенных в ходе вооруженного конфликта или военной оккупации. Судебная практика ЕСПЧ признает одновременное применение норм международного гуманитарного права и норм в области прав человека. Так, Суд высказался относительно комплементарного и одновременного применения общего закона (прав человека) и специального закона (международного гуманитарного права).

o ЕСПЧ, дело «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства», жалоба № 55721/07, судебное решение (Большая палата) от 7 июля 2011 года (ECHR, CaseofAl-Skeiniandothersv. TheUnitedKingdom, Applicationno. 55721/07, Judgment (GrandChamber), 7 July 2011, paras.131-140):

В деле «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» ЕСПЧ признал существование двух исключений из принципа территориальности применения Европейской конвенции о правах человека. После свержения режима Баас в Ираке и до назначения временного правительства Соединенное Королевство (совместно с США) осуществляло, по мнению Суда, контроль полностью или частично над государственной властью, обычно исполняемой суверенным правительством Ирака, и в этом своем качестве британское правительство обязано было соблюдать Европейскую конвенцию о правах человека по отношению к лицам, находящимся под его контролем, и осуществляя любую деятельность на территории Ирака. Суд уточняет, что государство, подписавшее Европейскую конвенцию, обязуется применять ее за пределами своей национальной территории и в отношении иностранных граждан всякий раз, когда оно осуществляет, посредством своих должностных лиц, контроль над иностранным гражданином или имеет над ним власть, и каждый раз, когда вследствие законных или незаконных военных операций оно осуществляет эффективный контроль над территорией, не являющейся его национальной территорией.

Суд напомнил, что имеющее фактический контроль государство несет ответственность за исполнение на подвластной ему территории всех прав, содержащихся в Европейской конвенции и дополнительных проколах, которые государство ратифицировало. Суд устанавливает факт эффективного контроля, учитывая мощь военного присутствия государства на соответствующей территории и его способности влиять или подчинять имеющуюся на этой территории администрацию или власти (§131-140).

ЕСПЧ утверждает также, что «экстерриториальная юрисдикция договаривающегося государства наступает, когда в результате приглашения, молчаливого или явного согласия местного правительства, оно берет на себя полностью или частично прерогативы государственного управления, обычно лежащие на местном правительстве» (§135).

Суд уточняет, что «при некоторых обстоятельствах применение силы государственными должностными лицами, действующими вне его территории, может перевести под ответственность государства (…) любое лицо, находящееся под контролем последних. (…) С того момента, как государство осуществляет через своих должностных лиц контроль над иностранным гражданином или имеет над ним власть и, как следствие, юрисдикцию, на него ложится обязанность признать за последним права и свободы, содержащиеся в Европейской конвенции о правах человека» (§136-137).

«Из принципа, ограничивающего юрисдикцию договаривающего государства его собственной территорией, есть и другое исключение, а именно, когда вследствие военной операции – законной или нет – государство осуществляет эффективный контроль над территорией, находящейся за пределами его собственной. Обязанность обеспечить на этой территории соблюдение прав и свобод, гарантированных Конвенцией, проистекает из факта такого контроля, которое государство осуществляет напрямую, посредством государственных вооруженных сил или посредством зависимой местной администрации. (…) Поскольку государство обеспечивает выживание этой администрации благодаря своей военной поддержке и проч., оно принимает на себя ответственность за проводимую политику и свои действия. Статья 1 (Конвенции) накладывает на государство обязательство признать на этой территории всю совокупность материальных прав, изложенных в Конвенции и в Дополнительных протоколах, которые оно ратифицировало. Государство несет ответственность за нарушение этих прав» (§138). Суд, таким образом, напоминает о решении, принятом в постановлении от 10 мая 2001 года в деле «Кипр против Турции» (§77).

По мнению Суда, «вопрос о том, осуществляет ли договаривающееся государство эффективный контроль над территорией за пределами своих границ или нет, это вопрос установления фактов. Чтобы принять решение, Суд в первую очередь обращает внимание на количество солдат этого государства, находящихся на обсуждаемой территории (…). Суд может учесть и другие элементы, например, насколько военная, экономическая и политическая поддержка, оказываемая государством зависимой местной администрации, обеспечивает ей влияние и контроль в регионе» (§139).

o ЕСПЧ, Дело «Аль-Джедда против США», жалоба №27021/08, постановление Суда (Большая палата) от 7 июля 2011(ECHR, Case of Al-Skeini and others v. The United Kingdom, Application no. 55721/07, Judgment (Grand Chamber), 7 July 2011):

В этом постановлении Суд подтвердил обязанность британского правительства применять экстерриториально Европейскую конвенцию в рамах своих военных действий в Ираке, где Соединенное королевство выступает в качестве оккупирующей державы. Суд также не стал придерживаться принципа верховенства применения международного гуманитарного права над международным правом прав человека в ситуациях конфликта. В этом решении относительно условий содержания под стражей лиц, арестованных британскими силами в Ираке, Суд постановил, что обязательства в области прав человека преобладают над обязательствами, налагаемыми гуманитарным правом, если они имеют более оградительный характер для отдельных лиц (и более обязывающий для государств), а также если они напрямую не противоречат другим обязательствам, предусмотренным международным гуманитарным правом или резолюцией Совета Безопасности ООН относительно мандата международных сил, развернутых в соответствующей стране (в данном случае Ираке). Такая судебная практика может привести к путанице, поскольку содержание и толкование норм, относящихся к правам человека и к международному гуманитарному праву, далеко не всегда опирается на сходные понятия. Тем не менее такая трактовка позволяет помешать государствам умышленно использовать менее обязывающее право в ситуациях кризиса и конфликта, если целостное применение международного гуманитарного права оспаривается (§ 107-109).

1- Судебный контроль за приостановлением действия прав человека и пропорциональностью таких мер задачам национальной безопасности

- Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) , Дело Аксой (Aksoy) против Турции, жалоба №21987/93, судебное решение (Палата), 18 декабря 1996:

В этом постановлении Суд напомнил, что «на каждую Договаривающуюся Сторону ложится ответственность за “жизнь [ее] нации”, и, вводя “чрезвычайное положение”, она обязана определить, была ли угроза этой жизни, и если да, то как далеко нужно пойти, пытаясь преодолеть ее. (…)Тем не менее эти пределы не безграничны. Суд компетентен решать, не вышли ли за их рамки “чрезвычайные меры” и действительно ли кризисная ситуация требует таких мер». Отступления должны быть исключительно вынужденной мерой и должны быть соразмерны опасности (§ 68).

- Верховный суд Израиля:

o Общественный комитет против пыток против правительства Израиля, 26 мая 1999 (Public committee against torture in Israel v. The government of Israel, HCJ 5100/94)

В этом постановлении, касающемся законности применения исключительных методов допроса в рамках борьбы с терроризмом, Суд заявил, что ни международное право, ни национальное право не признают аргумент государственной необходимости как оправдание использования пытки или оказания умеренного физического давления во время допросов в рамках борьбы с терроризмом. По мнению судей, аргумент государственной необходимости не создает новых юридических рамок, позволяющих применять запрещенные методы. Использование умеренного физического давления не входит в законные методы, и аргумент государственной необходимости не может быть использован априори (« exante »), чтобы оправдать такие методы (§ 36-37).

o «Врачи за права человека» против Командующего Армией обороны Израиля (ЦАХАЛ) на Западном берегу, 30 мая 2004 (PhysicianforHumanrightsv. theCommanderofIDFforcesintheWestBank, HCJ 2117/02)

Это дело касается рассмотрения законности интервенции израильских вооруженных сил в Рафах на территорию Сектора Газа в мае 2004 года. В этом решении Суд признает аргумент государственной необходимости как оправдание проведения военной операции, но напоминает, что то, что военная операция оправдана с военной точки зрения, еще не значит, что она законна с юридической точки зрения.

«Рассмотрение судом не оценивает разумность решения провести военные операции. Суд рассматривает вопрос законности военных операций. Таким образом, мы предполагаем, что военные операции, проведенные в Рафахе, был необходимы с военной точки зрения. Вопрос, на который нам предстоит ответить, заключается в том, удовлетворяли ли эти военные операции национальным и международным критериям, устанавливающим их законность. Тот факт, что операции необходимы с военной точки зрения, еще не означает, что они законны с юридической точки зрения. Действительно, мы не подменяем полномочия военного командующего в том, что касается военных соображений. Это область его компетенции. Мы рассматриваем их последствия с точки зрения гуманитарного права. Это область нашей компетенции» [постановление только на английском языке, прим. ред.] (§9)

o Общественный комитет против пыток против правительства Израиля, 11 декабря 2005 (Public committee against torture in Israel v. The government of Israel, HCJ 769/02)

В этом постановлении относительно рассмотрения политики целенаправленных убийств, проводимой Израилем в рамках борьбы с терроризмом после второй Интифады, Верховный суд Израиля подтвердил свою судебную практику 1999 года по поводу судебного контроля за соразмерностью отступлений, заявив, что необходимо найти равновесие между нуждами безопасности и индивидуальными правами; «не каждое достаточное средство является вместе с тем законным. Цель не оправдывает средства (…) Этот поиск равновесия ложится тяжким грузом на судей, которым требуется определить – в соответствии с существующим законодательством – что разрешено, а что запрещено» [постановление только на английском языке, прим. ред.] (§ 63).

основные гарантии </content/article/4/osnovnye-garantii/>__

; Всеобщая декларация прав человекагеноциддискриминацияапартеидпытка и жестокое, бесчеловечное и унижающее достоинство обращениеребенокженщинаУправление верховного комиссара по правам человека (УВКПЧ)Совет по правам человекаКомитет по правам человекаКомитет против пытокКомитет по правам ребенкаКомитет по ликвидации дискриминации в отношении женщинКомитет по ликвидации расовой дискриминацииЕвропейский суд по правам человека (ЕСПЧ)Европейский комитет против пытокМежамериканский суд и Межамериканская комиссия по правам человекаАфриканская комиссия; Африканские суды по правам человекаСпециальный докладчикиндивидуальные жалобы (средства правовой защиты)возмещение ущерба – компенсациявоенное преступление –преступление против человечностимеждународные уголовные трибуналыМеждународный уголовный судгражданство ; перечень государств-участников международных конвенций по гуманитарному праву и правам человека (№ с 5 по 16; 22 и с 25 по 27).

Библиография

ХЭМПСОН, Ф. Дж. Взаимоотношения международного гуманитарного права и права прав человека с точки зрения договоров по правам человека, Международный журнал Красного Креста, № 871, сентябрь 2008 г., с. 93-126. (См. также HAMPSON F., « The relationship between international humanitarian law and human rights law from the perspective of a human rights treaty body », International Review of the Red Cross, Vol.90, n°871, September 2008, pp. 549-572).

ARNOLD R. & QUENIVERT N. (eds), International Humanitarian Law and Human rights law, Brill/ Martinus Nijhoff, Leiden, 2008

BECET J. M., COLLARD D., Les Droits de l’homme, Dimensions nationales et internationales, Economica, Paris, 1982.

CLAPHAM A., « Human rights obligations of non-state actors in conflict situations », Revue internationale de la Croix-Rouge, Vol.88, n°863, septembre 2006, pp. 491-523.

DOSWALD BECK L., “The right to life in armed conflict: does international humanitarian law provide all answers?” Revue internationale de la Croix-Rouge, Vol.88, n°.864, 2006, pp.881-904

DROEGE C., “the interplay between international humanitarian law and international human rights law in situation of armed conflict” Israel Law Review, Vol.40, 2007, p.347

DROEGE C., « Droits de l’homme et droit humanitaire : des affinités électives ? », Revue internationale de la Croix-Rouge, Vol.91, n°871, septembre 2008. Disponible en ligne sur http://www.icrc.org/fre/assets/files/other/irrc-871-droege1-fr.pdf

FAVOREU L., Droit des libertés fondamentales, Précis Dalloz, Paris, 2002, 530 p.

HEINTZE H. J., « On the relationship between human rights law protection and international humanitarian law », International Review of the Red Cross, n° 856, December 2004, pp. 789-814.

KRIEGER H., “A conflict of norms: the relationship between humanitarian law and human rights law in the ICRC Customary Law study” Journal of conflict and security law, Vol.11, summer 2006, pp. 269-271.

Международный журнал Красного Креста, Дискуссия по гуманитарным вопросам: право, политика, деятельность. Правачеловека. Т. 90, № 871, 2008, 454 с. (См. также« Human Rights », International Review of the Red Cross, n°871, September 2008, pp. 485-814).

ORAKHELASHVILI A., “The interaction between human rights and humanitarian law: fragmentation, conflict, parallelism, or convergence?” European Journal of International Law, Vol.19, n°1, 2008, p.167.

PELIC J., “The European Court of Human Rights’ Al-Jedda judgment: the oversight of international humanitarian law”, International Review of the Red Cross, Vol.93, N°.883 (2011), pp.837-851

PRUD’HOMME N., “lex specialis: oversimplifying a more complex multifaceted relationship?” Israel Law Review, Vol.40 (2), 2007, pp.355-395.

SUDRE F., Droit européen et international des droits de l’homme, LGDJ, Paris, 2005, 715 p.

SUPIOT A., Homo juridicus : essais sur la fonction anthropologique du droit, Seuil, Paris, 2005, 319 p.

SASSOLI M. & OLSON L.M., “The relationship between international humanitarian law and human rights law where it matters: admissible killing and internment of fighters in non international conflicts”, Revue Internationale de la Croix-Rouge, Vol.90, n°871, September 2008, pp.599-627.